— Кир!
Он шел навстречу, согнувшись. Спотыкался, напряженное лицо стало бессмысленным. Между рук, сложенных на груди, торчала рукоятка ножа. Чужого, незнакомого, и массивного.
Из меня словно вышибло воздух. Чтобы устоять, я схватилась руками за голые холодные кирпичи.
Кир дотащился до стены и оперся рукой.
— Кир! — я подбежала, не зная, чем помочь.
Силы оставили его на пол пути и он остановился. Слишком большой и тяжелый, чтобы я могла помочь.
— Кир? — я погладила напряженную спину. — Сильно плохо?
Я видела все сама, но хотелось услышать что-нибудь обнадеживающее.
«Помоги дойти до машины, Оливия, и все будет хорошо». Но Кир потрясенно молчал — он не мог давать обещаний.
— Ты слышишь?
Он открыл рот, словно пытался глубже вдохнуть — и не мог. Кир задыхался — страшно, по-настоящему. Это выглядело не как в кино. Ты видишь, что человек не может дышать и медленно умирает.
Он хрипло набрал воздуха и будто подавился. Лицо побагровело, на шее и висках вздулись вены. Он оскалился, стиснул зубы, будто переживал жестокую боль и попытался вдохнуть снова.
Судя по тихому хрипу, удавалось с трудом.
— Кир! — я схватила его лицо ладонями.
Меня охватила паника. Оборотни живучи — и даже очень. Они могут получить такие травмы, что человек сдохнет без шансов. Но Кир выживал: и когда его выпотрошили, и когда прокусили горло. А это всего лишь нож! Этого не может быть!
Но мой любимый не мог дышать и съезжал по стене — мы уже были почти одного роста и смотрели друг другу в глаза.
Окровавленные пальцы сомкнулись на рукоятке ножа, ощупали, мараясь, сжали его.
Кир пытался что-то сказать, но изо рта вырывался хрип.
Я прочла по губам: «Оливия».
В глазах стояла мольба, словно он просил, чтобы я задержала его на этом свете. Но над смертью и жизнью я не властна.
— Кир! — проорала я, испугавшись по-настоящему.
Осознала: это всерьез. В его глазах мерк внутренний свет. Он терял сознание или умирал, не знаю. Я так боялась отпустить его взгляд, что прижалась лбом ко лбу.
— Смотри на меня. Я здесь… Здесь.
Но он куда-то исчезал. Повалился на колени, увлекая меня за собой и пачкая спину известкой и крошкой от высохшего бетона. Его затрясло, словно он замерз. Но это был холод от смертельного удара в сердце. Он еще жил, но надолго ли?
— Кир… — прошептала я.
Мой Зверь, который спас меня, сделал счастливой. До конца жизни буду вспоминать теплый вечер, когда я ползала под яблоней, счастливая, еще наполненная радостью и жизнью.
