Руслан набросился на отца, целя клыками в шею — туда, где проходит артерия. Обрушился сверху, рванул, но до артерии не добрался. Порвал кожу и мышцы. Кир навалился с другой стороны, вцепляясь в плечо.
Враг оказался зажат с двух сторон: обороняться от одного, означало открыться другому. Лев огрызался, но слишком медленно, а сыновья не могли помочь. Мальчикам хватило мгновения. За годы они научились действовать слаженно.
Они у меня разные… Руслана считали опаснее: он крупнее, злее, удар у него мощней. Зато Зверь быстрее и беспощадней.
Именно выпад Кирилла часто пропускали первым.
Он глубоко вгрызся в плечо отца, дробя плечевой сустав и кость. Взметнулся вверх захлебывающийся рев, тот попытался вывернуться — пусть ценой руки, которая как плеть обвисла вдоль тела.
Руслан набросился с другой стороны: массивная пасть сомкнулась на холке. Он вцепился, что есть мочи, и отец оказался зажат между двумя ворчащими хищниками. Мальчики держали намертво, отец пытался огрызаться, но уже понимал, что все предрешено. Я смотрела в багровое напряженное лицо, с темными от потрясения глазами.
Его охватила дрожь.
Одновременно они глубже вгрызлись в плоть и слаженно разорвали его, визжащего, на части. Кровь хлынула на потрескивающие листья.
— Отец! — Марк пытался встать, но что это изменит.
Парни торопливо глотали горячие куски, заканчивая превращение.
Я отвела глаза от кровавого пиршества. Прижалась спиной к шероховатому дереву и закрылась руками, нервно забросив на лицо предплечья, так сильно мне не хотелось смотреть.
Над поляной повис мерзкий запах скотобойни.
Марк еще что-то кричал, но все было кончено.
Им обоим хватило. Когда я опустила руки, по поляне ходили не люди, а тигры. Окровавленные морды зарылись в хвою и листья, словно брали след. Они приближались к Марку, упругим шагом, сдерживая мощь для прыжка. Злые, разгоряченные боем."
"Он осознал, что остался один, раненый и сломленный смертью отца, и пытался отползти. Это не поможет. Парни — опытные бойцы, не раз побеждавшие в схватках. Если оборотень падает во время драки, то уже не встает.
Мальчики ревели, но не торопились разорвать, как отца. Им хотелось показать превосходство: запугать, лишить воли к жизни, а затем уничтожить. По очереди запрокидывая окровавленные головы, они исторгали тот самый рык, от которого дрожат.
Марк отползал, затравленно глядя на них. В порванном костюме, в пыли и в крови, он не выглядел жалким, но знал, что будет дальше. Если бы он добрал вес и превратился, у него был бы шанс.
