Иногда Лера наведывалась к нам в клуб. Чувствовала себя уверенно и больше на нас не глазела, когда мы с мальчиками сидели втроем."
"У всех свои особенности: у меня это семья — мужчины и ребенок. Лера сказала, что бывает и хуже, сестра одна, а личная жизнь никого не касается.
В декабре мы ходили к другой травнице — за советом. Она посмотрела ребенка и сказала, что с возрастом все должно сгладиться. «Ждите, — сказала она. — Наберитесь терпения, к трем-четырем годам она начнет меняться».
Но это случилось раньше — к двум.
Как и все в жизни, это произошло, когда я меньше всего ждала. Однажды утром подошла к кроватке, а там лежал обычный ребенок — без звериных черт. Я так обрадовалась, что начала орать, подзывая мальчиков.
Это был самый счастливый день в моей жизни. Один из многих.
В «Авалон» я вернулась навсегда. У меня не было другого дома: я их любила, жила с ними, куда мне идти?
Но мальчики заговорили о том, что клуб — неподходящее место для ребенка. Кирилл решил, что нам нужен дом — за городом, разумеется.
Руслан начал огрызаться, как всегда, а я наблюдала за ними с кровати. Сидела, поджав ноги, на скользких черных простынях и держала нашу дочь на коленях. Мальчики рычали друг на друга, расправив плечи, Ада ковыряла кружево на моем халате. Тяжелое сонное тепло ребенка успокаивало, уносило в уютный дом, который был в моем сердце.
Я снова попросила их не ссориться, обсуждение временно заглохло.
А я, не обращая внимания на любопытные пальчики, ковырявшие дырки в дорогом сердцу халате, пыталась представить, какими мы станем через годы… Не всё было идеально.
Я смотрела на Кира, который вполоборота рычал на Руслана, он выглядел, словно готов убивать. Но этого не случится: они поделили деньги, территорию, заботу о нашем ребенке, меня. И я склеила «нас» заново. Наверное, мне придется родить и Киру, чтобы он не чувствовал себя обделенным.
Я думаю, им обоим нужно это. Видела в глазах Руслана, когда он играл с дочкой или носил на руках, видела в глазах Кирилла.
Они заботились о нас. Они нас любили.
Еще я думала о Леонарде. Мысленно благодарила его. Именно он впервые дал надежду, намекнув, что дочь может быть жива. С него моя семья началась заново.
Алина осталась в «Авалоне», иногда так бывает, что некуда идти. Я ее понимаю. Что стало с Марком и его братом, не знаю. Иногда до «Авалона» долетали слухи о странствующих львах, но они ли это, неизвестно. Обещание они сдержали и больше не возвращались в город.
