Спелый гранат. Вот что такое осень для многих. Но мое счастье было в другом.
В кисловатом вкусе мягких яблок-паданок, которое я искала на поляне. Трава еще сочная, изумрудная. Яблоня была раскидистой, давала много тени и плодоносила мелкими плодами. Я ползала на четвереньках, как ребенок, выбирая яблочки получше. Тут же надкусывала, плевалась, если было кисло, а сладковатые и рыхлые, с тонкой, но крепкой шкуркой, съедала.
Кирилла это забавляло.
Помню, он подошел со спины и смотрел, как я шарю в траве.
— Все что найдешь, в рот тащишь.
Куплю тебе яблок, Фасолька.
Я оглянулась, рассмеялась. Рот был полон кисло-сладкого яблочного сока, и я подумала, что Зверь рассматривает мои губы, потому что хочет узнать их вкус — вкус диких яблок.
— Ты не понимаешь, потому что не голодал, — пояснила я. — Так вкуснее."
"Он вышел на поляну — прямо под дерево и оперся спиной на ствол. Я застыла на коленях, даже очередное яблоко до рта не донесла. Зверь медленно расстегивал рубашку на могучей груди. По позе, томным движениям и интересу в глубине светлых глаз, стало видно: он хочет, чтобы я смотрела.
А там было на что посмотреть.
У него широкие плечи от природы, а мышцы тренированы в драках. Мне безумно нравились маленькие алые соски, каждый сантиметр его татуировок и пирсинг. Нравилось в нем все. Зверь наготы не стеснялся, да и нечего ему стесняться. Светлые, чуть рыжеватые волосы внизу живота — короткие и мягкие, и те ухожены. Мощные бедра, живот и частично грудь покрыты шрамами. Старые боевые отметины, которые он получил, пока еще не стал тем, кто он сейчас.
Листва и ветки отбрасывали причудливые тени на его тело.
— Я люблю тебя, — сказала я, опустила глаза и вгрызлась в яблоко. В рот брызнул кисловатый сок, а я вновь подняла глаза. Зверь не просто так разделся здесь, передо мной, в прохладной сени яблони.
Он скрестил руки, пальцами касаясь плеч.
Руслан перед превращением вел себя иначе. Сутулился, бычился, выпрямив спину, а руки опускал по швам. Ноги широко расставлял, тоже не стесняясь наготы.
Если вы регулярно вынуждены раздеваться перед другими, границы расшатываются. Оборотни не видели в наготе ничего особенного.
А поза — это личное, у каждого свой способ унять боль. Каждый по-своему встречал появление зверя.
Кирилл вот так: скрестив руки на груди и чуть склонив голову. В эти моменты можно было увидеть его истинное выражение лица. Открытое, беззащитное: словно он занимается любовью или ждет чего-то важного. Лишнее уходит: эмоции, флирт, его улыбка.
