И он не позволял мне заботиться о нем вначале, запрещал…
— Какое благородство, — Руслан язвит и выпивает второй стакан. — А знаешь… — он замолкает. — Это очень удобно. Подстроить нападение, притвориться несчастным. Как думаешь, сколько он заплатил тем, кто едва не изнасиловал тебя?
— Что? — я не верю своим ушам.
— Ты разве не думала об этом? Ладно, тогда, а после того, как он тебя избил? Не думала, что все было подстроено? Он ведь больной, Ева, психически неуравновешенный, нарцисс, который жаждет внимания и любит только себя.
Но видишь ли, — Руслан усмехается. — Он даже пожертвовал собой для правдоподобности.
— Ты имеешь доказательства, или говоришь, потому что тебе хочется думать, что все так и есть?
Я сглатываю, чувствуя, как в горле образуется ком. Я не хочу думать о том, что это может быть правдой. Мы с Марком прожили не один год вместе, и он никогда не давал мне повода усомниться в себе. Неужели он был способен на то, чтобы подослать ко мне тех уродов, а потом терпеть издевательства и над собой? И все ради чего? Чтобы я была рядом с ним из чувства вины и безумной благодарности?
— Ты нравилась мне поэтому, — вдруг выдыхает Руслан.
— Потому что не умела видеть в людях плохой стороны. Потому что даже в этой мрази все еще ищешь что-то доброе и не хочешь верить в обратное. Я поражен, — продолжает, отставляя стакан подальше и наклоняясь ближе. — Во мне тоже есть что-то хорошее?
Я скоро уеду, и мы, возможно, никогда не увидимся. Это придает мне сил, и я быстро проговариваю:
— В тебе много хорошего, просто ты, почему-то, не веришь.
И ведешь себя так, будто хочешь казаться хуже. Ты ведь другой.
По ощущениям несу полный бред, но я так чувствую. Он будто за что-то наказывает себя, желая казаться хуже, чем есть на самом деле. Месть эта, он ведь действительно лучше, чем хочет показать. Меня защищает, хотя ничего не должен после всего, что пережил.
Я не знаю, как оказываюсь у него на руках, не помню, как добровольно касаюсь его щек, как провожу по ним пальцами и наклоняюсь, едва ощутимо целуя его в губы.
Он отвечает не сразу, а когда делает это, быстро размещает руки по обе стороны моих бедер и наталкивает на себя так, что я чувствую твердый член под брюками.
— Зачем? — произносит одними губами.
— Хочу попрощаться, — говорю ему в ответ. — Запомнить тебя навсегда.
Глава 27
Руслан
Он мог ее оттолкнуть. Сказать, что им не стоит этого делать и попросить не прикасаться к нему, но он этого не сделал.
