Их жаркий ноябрь

Он припал губами к тугим соскам, и спустя несколько мгновений терзал их нестерпимыми пытками, не давая ни единого шанса увернуться. Пальцы покручивали тугие горошины до легкой боли, и тут же отпускали, уступая место дерзким играм губ и языка.

Нежная кожа горела, а я, распятая под мощным телом монстра, беспомощно ловила каждую ласку. Мои глаза горели адским зеленым огнем, и уже не было никакого сопротивления. Я покорно разводила колени, позволяя Константину втираться в меня своими бедрами. Ощущала низом живота и промежностью его твердое, восставшее в брюках естество, и от этого растекалась под ним сладкой патокой.

Как же давно меня не любили… не целовали, не терзали сладкими ласками… Моя постель всегда оставалась холодной.

Едва он ослабил хватку, коснулась тонкими пальцами его колючей щеки — всего на миг — и остро ощутила свое женское одиночество.

— Расстегни ремень, — опалив меня взглядом, хрипло приказал он.

Дрожащими пальцами коснулась твердой, как камень, пряжки и осторожно потянула на себя.

— Коснись его, — привлек меня к себе Константин.

Сглотнула. Заглянула в порочные глаза всего на миг, и осторожно потянула боксеры вниз.

— Смелее… — улыбнулся монстр. Крепко сжал мое запястье и притянул мою руку к выскользнувшему из боксеров огромному члену.

Я вспыхнула. Покорно устроилась на коленях и принялась ласкать его восставшее естество рукой.

— Помедленнее, Аня… Не торопись… — улыбаясь, хрипло командовал моими действиями монстр. А я от каждой пошлой фразы заводилась все сильнее.

— Сними трусики. Ниже… еще… да, так. Умница… Теперь замри и подожди, пока я к тебе присоединюсь.

Бесстыдно выгнув спину, я покорно ждала. Между ног все пылало, горело, и мне казалось — если он еще немного помедлит, я не выдержу этой пытки.

Шелест обертки презерватива, еще несколько мгновений томления — и я ощутила, как монстр запустил свои пальцы в мои волосы. Потянул на себя и в следующий миг ворвался в меня.

Всхлипнув от резкого вторжения, я судорожно впилась пальцами в подушку.

Он играл со мной, врывался в меня саднящими рывками, а я никак не могла насладиться его игрой. Мои сдавленные вскрики, его хриплые стоны наслаждения, сбившееся дыхание. Я ощущала жар его тела. Кожа горела от жесткой мужской щетины, от отметин, которые оставляли его крепкие пальцы на бедрах и ягодицах, щеки пылали, а я покорно стояла на коленях и принимала его в себя.

Темная волна наслаждения окатила низ спины, бедра, и я закричала от острой разрядки.