Из общего контекста невозможно вывести, от какой предшествующей даты ведется отсчет; отсутствие непосредственной временно́й отнесенности лишь подчеркивает то, что для евангелиста такая датировка имеет особое, символическое значение и что она дается нам как ключ к пониманию описываемого события.
В Ветхом Завете «третий день» — это день Богоявления. Вспомним, как описывается, например, явление Бога Израилю у горы Синай: «На третий день, при наступлении утра, были громы и молнии Господь сошел на нее в огне» (Исх 19:16–18).
Уже здесь содержится скрытая от. сылка к грядущему Богоявлению, которое станет решающим событием всей человеческой истории: к Воскресению Христову, случившемуся на третий день, когда Бог не просто, как прежде, явил Себя миру, но явственно вошел в круг земной, когда земля вошла в жизнь Самого Бога. Необычная «датировка» чуда, сотворенного в Кане, указывает на то, что речь в данном случае идет о первом явлении Бога после ветхозаветных событий-пророчеств, приблизившихся теперь к своему исполнению.
Исследователи Евангелия от Иоанна подсчитали, сколько дней прошло от начала призвания апостолов (см., например, Barrett, 213), и пришли к выводу, что этот «третий день» является одновременно шестым или седьмым; если считать этот день седьмым, то он может толковаться как день Божией трапезы «для всех народов», как предвосхищение той окончательной субботы, о которой говорится в цитировавшейся выше Книге пророка Исайи.
С этой временно́й отсылкой чуда в Кане связан еще один важный элемент повествования.
Иисус говорит Марии о том, что Его час еще не пришел. Эти слова свидетельствуют прежде всего о том, что Он действует и принимает решения не по собственной воле, но постоянно сообразуясь с волей Отца, с Его замыслом. Кроме того, «час» означает миг Его «величания», в котором прозревается Крест и Воскресение, и Его непреходящее присутствие, пресуществленное в Слове и в Святых Дарах. Час Иисуса, час Его Славы начинается в час Креста, и этот час соотнесен с определенным моментом истории: в тот момент, когда забиваются пасхальные агнцы, Иисус проливает Свою кровь как истинный агнец.
Его час определен Богом, но он имеет и конкретную историческую отнесенность, он «привязан» к литургической дате и потому знаменует собой начало новой литургии в «духе и истине» (Ин 4:24). Когда Иисус говорит Марии о Своем «часе», Он связывает тем самым «настоящее» с тайной Креста, когда пробьет час Его Славы.
