В ходе истории Израиль все более ясно начал сознавать, что это главный, непреходящий дар Моисея, что именно это и есть знак избранности — знание Божией воли и, следовательно, знание о правильном пути. О том, с какою благодарностью и радостью Израиль воспринял этот дар, мы можем судить по Псалму 118, звучащему как сплошное ликование. Односторонний взгляд на Закон, который основывается на одностороннем толковании богословия апостола Павла, мешает нам увидеть существо этой радости — радости от знания воли Божией, радости от возможности и права жить, сообразуясь с Ней.
Все это — довольно неожиданным образом, как может показаться, — напрямую связано с речью Иисуса о хлебе. По мере внутреннего развития иудейская мысль все более ясно начала осознавать, что истинным хлебом небесным, который питал и питает Израиль, является именно Закон, то есть Слово Божие. В Книгах Премудрости «мудрость», которая открывается пониманию через Закон и которая в нем пребывает, обозначается как «хлеб» (Притч 9:5); свое дальнейшее развитие эта аналогия получила в раввинистической литературе (Barrett, 301).
Только осмыслив это, мы можем понять, в чем состоял «полемический посыл» слов Иисуса, обращенных к иудеям в капернаумской синагоге. Прежде всего Он указывает собравшимся на то, что они, как ни старались, не увидели в умножении хлебов «знамения», ибо в тот момент все, что их интересовало, это еда и насыщение (Ин 6:26). Они подошли к спасению с чисто утилитарной точки зрения, рассматривая его как некий единичный благотворительный акт, то есть исключили Бога из действительности и тем самым обделили человека.
То, что они отнеслись к манне лишь как к средству насыщения, в какой-то мере простительно, поскольку манна прежде всего хлеб земной, а не небесный. Несмотря на то что она дана была с неба, она воспринималась как сугубо земная пища, как своего рода «эрзац-пища», которая должна была питать Израиль только до тех пор, пока не закончатся странствия по пустыне.
Человек же алкает большего, он нуждается в большем.
Даруемая пища, которая нужна человеку, чтобы чувствовать себя человеком, должна быть иного свойства. Является ли такой другой пищей Тора? В известном смысле да, поскольку человек через нее и благодаря ей научается распознавать волю Божию, каковая может стать для него истинной «пищей» (ср. Ин 4:34). Тора действительно Божий хлеб, но в ней Бог явлен нам, так сказать, опосредованно, «сзади», она — своеобразная «тень будущих благ» (Евр 10:1).
