Иисус из Назарета

С другой стороны, оно напоминает нам об Аврааме, который не пожалел для Бога единственного сына своего (Быт 22:2, 12). Даяние Отца находит свое совершенное воплощение в любви Сына «до конца» (Ин 13:1) — то есть до Креста. Тайна триединой любви, которая открывается в слове «Сын», неразрывно связана с тайной любви, воплотившейся в Пасхе Христовой.

Слово «Сын» в Евангелии от Иоанна является также своего рода «внутренним пространством» моления Иисуса, которое отличается от моления простых людей: Его молитва — это диалог любви в Самом Боге — диалог, который есть Бог.

Слову «Сын» соответствует здесь доверительное обращение «Отец», которое евангелист Марк, повествуя о событиях в Гефсиманском саду, воспроизводит в древней арамейской форме «Авва».

Иоахим Иеремиас показал в своем обстоятельном исследовании необычность этого обращения к Богу, которое во времена Иисуса и в той среде воспринималось как нечто совершенно интимное и потому недопустимое. В этом обращении находит свое отражение «единородность» Сына.

Павел сообщает нам о том, что христианам, которым было даровано право принять «Дух усыновления», одновременно было даровано и право величать Бога «Авва, Отче» (Рим 8:15; Гал 4:6). При этом совершенно очевидно, что это новое моление христиан стало возможным лишь благодаря Иисусу, только благодаря Ему — «Единородному».

Слово «Сын» и его парное соответствие «Авва, Отче» позволяют нам заглянуть в сокровенные глубины Иисуса, в сокровенные глубины Самого Бога.

Молитва Иисуса — именно она является истинным источником слова «Сын». У этого слова нет предыстории, оно совершенно новое, такое же новое, как и Сам Сын, Который в то же время вобрал в Себя и Моисея, и пророков. Попытки реконструировать «гностическую» предысторию этого понятия на основании источников первохристианской письменности — таких как, например, «Оды Соломона»[83] (II в. по Р.X.) — и говорить о влиянии этой традиции на Иоанна представляются мне совершенной бессмыслицей, если хоть в какой-то мере отдавать себе отчет в том, каковы границы и возможности исторического метода. Есть только неповторимость Иисуса. И только Он — Тот Самый «Сын».

3. «Я ЕСМЬ»"

"В речах Иисуса, переданных нам Четвероевангелием, встречаются — главным образом у Иоанна, у других евангелистов значительно реже и не в такой ясной форме — высказывания, содержащие форму «Я есмь (есть)», предстающую в двух видах.