Их невинная пленница

Слэйд настаивал, что если бы Гэвин действительно придирался к тому, как она представляет его или Black Oak, он давно бы ее уволил. Ханна знала, Гэвин никогда не позволял никакой ситуации остаться без внимания, если думал, что нужны изменения. Но даже если он лгал ей - и самому себе - она по-прежнему была между ним и его братьями.

Потом, Дэкс наполнил для нее ванну, в комплекте с пузырьками. После чего они сопроводили ее к огромной комнате с джакузи - и заставили забыть обо всем.

Она чувствовала себя подобно принцессе, когда они поклонялись ей, окружая ее спереди и сзади своими мощными телами, омывая ее тело и волосы, и уверяя ее, что она идеально подходит им.

Они также уверяли ее, что нужно набраться терпения, и дать Гэвину немного времени, чтобы он смог присоединиться к ним.

После этого, Слэйд держал ее, в то время как Дэкс брил ее киску. Затем, мужчины по очереди ласкали ее обнаженную плоть языками. В течение нескольких блаженных минут она забыла о боли, вызванной словами Гэвина.

Этим утром было то же самое.

Они обняли ее и снова любили, а затем начали обучение. Она встала перед ними на колени, Дэкс, терпеливо объяснял положение саба, в то время как Слэйд готовил ее к чему-то еще.

Мышцы ее ануса крепко сжали анальную пробку, которую он глубоко ввел в нее. Это напомнило ей о том, что они хотели от нее. О том, что она жаждала дать им.

Но теперь, Ханна оказалась одна. И Гэвин снова пробрался в ее разум.

Блуждая по прихожей, она услышала навязчивый звук фортепиано, кто-то ловко гулял по клавишам своими руками.

Бабушка любила музыку, и Ханна хорошо училась в музыкальной школе.

Это был ее любимый отрывок из печального этюда Шопена. Заглянув в гостиную, которую накануне вечером показал ей Слэйд, она попыталась отыскать источник звука. И тут она увидела Гэвина, который сидел за огромным роялем, и по-хозяйски работал своими пальцами по клавишам.

Она многое знала о своем бывшем боссе, но Ханна никогда не думала, что он может так красиво играть на фортепиано.

Музыка заполняла все пространство душераздирающей мелодией, разрывая ее сердце на части. Онемев, она остановилась и пристально посмотрела на него.

На фортепиано стояла бутылка водки, почти полностью опустошенная Гэвином. Она взглянула на часы на стене. Один час дня.

Она никогда не видела, чтобы он выпивал больше, чем несколько глотков водки с тоником, и уж тем более не в середине дня.