Их невинная пленница

Ее хриплые слова, наконец, сломили его. Он не мог ждать больше ни секунды.

Ему просто необходимо находиться внутри нее, быть окруженным ею. Он чертовски сильно нуждался в ней.

Гэвин поднял ее на руки и понес к роялю, к ближайшей ровной поверхности. Ханна ахнула, когда он посадил ее голой попой на клавиши.

Раздался резкий звук, но ее хриплый крик, когда он засунул свой ??член между ее ног звучал музыкой для его ушей.

Она сильно сжала пальцами его плечи. Гэвин привлек ее ближе.

Она чувствовала, что была влажной.

Она обвила ногами его талию и прижала к себе, хотя должна была оттолкнуть. Его член прижался ко входу в ее киску, но он сдерживался. Ему нужно было большее, чем просто трахать ее.

Ему нужно было соединиться с ней.

Гэвин схватил ее за волосы и притянул ее губы к своим губам. Он скрыл, что ему доставило удовольствие то, как покраснели и распухли ее губы от сосания его члена.

Боже, какая она сладкая.

Она полностью подчинялась ему. Из ее горла вырывались только мягкие, нежный стоны, ее тело извивалось.

Он не мог насытиться. Он поцеловал ее в губы, нос, подбородок, и шею.

Какие сладкие у нее губы. Сколько бы не имели ее, его братья, она все так же останется невинной. Она всегда будет сладкой на вкус, что так притягивало его.

Он снова поцеловал ее, властно и опустошающе, но его член требовал большего. Он исследовал ее гладкие, мягкие складки, медленно надавливая.

Он смотрел, как ее красивая, голая киски принимала его член, дюйм за дюймом. Гэвин надавливал дальше.

Черт, у нее самая тугая киска из всех, которые он когда-либо трахал.

Ее киска поглотила его, удерживая глубоко внутри. Она захватила его, и не хотела отпускать.

Ханна застонала, и ее голова откинулась назад, делая доступной шею, и Гэвин начал целовать ее гладкую кожу. Он не мог насытиться ее вкусом. Он куснул ее плечо, в то время, как его член растягивал ее влагалище.

Наконец он вошел полностью. Она чувствовала себя чертовски хорошо, плотно обхватывая его член. Гэвин не знал, как после этого он будет жить.

В его голове зазвенел предупреждающий звоночек, но мягкие стоны Ханны и нежные поцелуи вдоль его лица заглушили настойчивый голос, который кричал, что его мир скоро погрузится в ад.

Вся беда была в том, что прямо сейчас, в аду, он чувствовал себя действительно хорошо. На самом деле, ад был совершенен.