— Ахмад! — моё сердце разрывалось от ужаса. Он поднял на меня взгляд. Его глаза были полны боли, но не той, что приносит физическая рана. Это была боль глубже, боль, которая уходила корнями в самую душу.
— Ты... не должна... была это видеть, — прохрипел он, с трудом дыша.
— Замолчи, — прошептала я, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. — Не смей умирать, слышишь? Ты не можешь оставить меня... не сейчас. Не сейчас, когда я почувствовала себя счастливой…Ахмад!
Я смотрела на его лицо, его глаза были прикрыты, дыхание неровное.
Его кожа побелела от потери крови, но он ещё держался. Я прижала его голову к своей груди, будто это могло удержать его здесь, в этом мире. Мои руки касались его волос, его лица, я гладала его, пытаясь успокоить и себя, и его.
— Ты нужен мне, — прошептала я, мои слова сливались с моими слезами. — Не смей умирать, Ахмад.
Его рука нашла мою, и он сжал её, слабое движение, но я почувствовала в этом обещание. Обещание, что он не сдастся.
— Я с тобой, — тихо выдохнул он. Его голос был слабым, но полным силы.
Силы, которой я могла только восхищаться.
Я наклонилась и осторожно поцеловала его в лоб, чувствуя, как он тяжело дышит под кислородной маской. Его глаза закрылись, но он был со мной. Он держался.
— Я тебя не оставлю, — прошептала я снова, крепче прижимая его к себе.
Эта ночь ещё не закончилась. Борьба за него только началась.
Глава 24
Я сидела у его постели, сжимая холодную, тяжелую руку Ахмада. Всё вокруг словно замерло, погрузилось в странную пустоту, тишину, в которой не было места даже моему дыханию.
Каждый раз, когда я пыталась вдохнуть, воздух будто застревал в горле, не позволяя мне двигаться, не давая мне дышать. Я смотрела на его лицо. Бледное. Чужое. Мёртвое? Господи, нет… Я не могла себе это представить. Не могла поверить, что этот мужчина, этот сильный, жестокий, властный человек сейчас лежит на грани жизни и смерти, почти без движения, только с едва заметным дыханием. Его грудь с трудом поднималась и опускалась, и каждый раз, когда я замечала это движение, у меня внутри поднималась волна паники.
— Он слишком ослаблен, — сказал врач. Его голос доносился как сквозь воду, словно я была под куполом, и звуки доходили до меня искажёнными, глухими. — Мы делаем всё возможное. Но вероятность…
— Нет, — прошептала я, но мой голос не был больше, чем шёпот. — Нет, он выживет.
Я не могла позволить этим словам проникнуть в реальность. Не могла позволить себе даже на секунду поверить, что Ахмад может умереть.
