— Или я сдеру с тебя всю одежду сам.
Я застыла на месте, не веря своим ушам. Внутри всё сжалось от ужаса. Как он мог, ублюдок? Я пыталась найти слова, чтобы успокоить его, чтобы достучаться до его разума. Раньше у меня получалось. Куда делся слащавый, поющий дифирамбы Мухаммад. Ии его никогда и не было?
— Мухаммад, пожалуйста, — начала я, голос дрожал от страха. — Подумай о моих детях. Они ждут меня. Я должна быть с ними. Ты же всегда помогал мне.
Он лишь рассмеялся, и этот смех прозвучал, так будто где-то раздались сухие раскаты грома.
— Твоим детям? — переспросил он, его глаза были полны презрения. — Мне плевать на твоих детей. Ты теперь моя, и ты будешь делать всё, что я скажу. А твои дети украдены их отцом так что тебе не о чем беспокоиться. Да… я мог бы дать им многое, но теперь все проще. Теперь ты без своих довесков. Вся моя."
"Я видела, что его глаза были странно затуманены, как будто он был под воздействием наркотиков. Его движения были резкими и хаотичными, но в них чувствовалась угроза.
— Пожалуйста, Мухаммад, — умоляла я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. — Не делай этого. Все ведь могло быть иначе. Я бы вернула детей и… и пришла к тебе.
Но он не слушал. Он снял пиджак и начал расстёгивать рубашку. Его лицо было искажено от страсти, от маньяческой похоти, и я понимала, что он не остановится. Я должна была что-то сделать, но что? Мои мысли были в полном хаосе. Потому что я ожидала кого угодно только не его.
— Я сказал, раздевайся! — рявкнул он, делая шаг ко мне.
Я отступила ещё на шаг, но чувствовала, что больше некуда отступать. Я была загнана в угол, и выхода не было. Сердце билось так сильно, что я думала, оно сейчас разорвётся. Внутри всё кричало от отчаяния и бессилия. В этот момент где-то вдалеке раздался выстрел. Звук эхом отразился в тишине каюты, и Мухаммад на мгновение остановился. Его внимание отвлеклось, и я почувствовала, как внутри просыпается надежда. Это был мой шанс. Единственный шанс. Я сделала шаг к столу, на котором блестели ключи от каюты, пытаясь воспользоваться его замешательством.
Но он быстро пришёл в себя, и его глаза снова наполнились злобной похотью.
— Думаешь, сможешь сбежать? — прошипел он, его голос был полон ненависти. — Ты никуда не уйдёшь. И мне насрать что там происходит наверху. Иди ко мне, сука! Я хочу тебя трахнуть!
— Почему ты это делаешь? — спросила я, чувствуя, как голос дрожит от страха и ярости. — Ты же был добр ко мне, помогал мне.
