Следы обрываются. Двери закрыты снаружи. Нет ее вещей, нет документов. Значит она вышла из дома. Но куда? Кто приехал за ней?
Я говорил с ее соседкой, с племянницей соседки. И ничерта. Я потряс Мухаммада, но тот сказал, что не видел ее после того, как отвез в отель искать меня. Мои детективы подтвердили, что, да, больше они не виделись.
Глава 2
Судно трясло, как проклятое, и с каждой минутой я ощущала, как слабость сковывает мое тело. В трюме было темно и душно, воздух казался густым и вязким, словно липкий туман, вползающий в легкие и не дающий дышать.
Девушки вокруг меня шептались, всхлипывали, кто-то молился, а кто-то просто сидел, опустив голову на колени, смирившись со своей участью. Я не могла поверить, что это происходит на самом деле. Всё казалось каким-то жутким кошмаром, из которого я не могла проснуться. В таких условиях сложно понять, сколько времени прошло. День сменялся ночью, но в трюме судна этого не почувствовать. Тьма была вечной, и она поглощала нас, не оставляя надежды на спасение. Тело ныло от неудобства, каждый мускул горел от долгого сидения в одном положении.
Страх и паника накатывали волнами и заставляли задыхаться от ужаса. Вокруг были только неизвестность и боль.
Когда нам наконец принесли еду, я с трудом заставила себя съесть хоть что-то. Рыба и рис. Еда была пресной и едва съедобной, но голод не оставлял выбора. Девушки вокруг меня ели молча, боясь говорить лишний раз. Вода, которую нам дали, воняла, как стоячее болото. Но от жажды горло пересыхало, и приходилось пить эту отвратительную жидкость.
Отвращение поднималось в горле, но я глотала её, понимая, что должна сохранять силы. Каждая капля этой мерзости напоминала мне о том, в каком ужасе мы находимся. Жара была невыносимой. Пот стекал по спине, впитываясь в одежду, превращая её в липкую оболочку, которая ещё больше усугубляла ощущение беспомощности. Каждый глоток этой отвратительной воды вызывал новый приступ тошноты, но другого выхода не было. Жажда была сильнее отвращения, и я продолжала пить, чтобы хоть немного облегчить своё состояние.
С нами не говорили, ничего не объясняли, ща вопрос могли пнуть или дать пощечину. Нужду мы справляли в ведро, которое выносили только на утро следующего дня. От вони резало глаза. Я понимала, что нас перевозят на рыболовном судне. Здесь все провонялось рыбой. Казалось я сама пропиталась этой вонью."
"Наконец, после нескольких дней в этом аду, нас вытащили наружу. Я зажмурилась от яркого света, который вдруг обрушился на меня.
