Я пыталась не думать о том, что происходит, но всё время ловила себя на мысли о нём, о его скрытой силе и контроле. Когда машина остановилась, я оглянулась и увидела перед собой что-то странное. Мы стояли у руин дома. Каменные стены были обгоревшими, черными от времени и огня. Ощущение заброшенности витало в воздухе. Я не знала, где мы, и зачем он привёз меня сюда.
— Где мы? — спросила я, выходя из машины и вглядываясь в эти развалины.
Ахмад стоял рядом со мной, его глаза были прикованы к руинам, но в его взгляде читалось что-то большее — боль, утрата… воспоминания?
— Этот дом когда-то был нашим, — проговорил он тихо.
Его голос звучал странно, почти пусто. — Мы жили здесь. Когда-то, давно.
Я посмотрела на него с недоумением. Нашим? Что он имеет в виду? Этот чёрный, обугленный дом — мой? Как это возможно?
— После твоего исчезновения, — продолжил Ахмад, его голос стал ещё тише, — этот дом сгорел. Всё исчезло вместе с тобой.
Моё сердце пропустило удар. Эти слова резанули меня. Исчезновение? Что он имеет в виду? Как я могла жить здесь, если я ничего не помню? Я посмотрела на него, пытаясь найти ответ в его глазах, но вместо этого видела только холод и уверенность.
— Ахмад, — прошептала я, пытаясь разобраться в собственных чувствах, — расскажи мне, как я оказалась здесь. Как я стала твоей женой? Я должна знать, кто я.
Он повернулся ко мне, его тёмные глаза прожигали меня насквозь. Я не могла понять, что он думал в этот момент, но что-то в его взгляде говорило мне, что этот вопрос не останется без ответа.
— Ты узнаешь всё, Вика, — сказал он тихо, но его голос был пропитан скрытой угрозой. — Но не сейчас. В своё время.
Я стояла перед обугленными руинами, чувствуя, как весь мир качается у меня под ногами. Дом, который, по его словам, когда-то был моим, стоял передо мной в печальной тишине. Каменные стены, разрушенные и черные, казались мне символом чего-то большего — того, что сгорело внутри меня вместе с моими воспоминаниями.
Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлён на руины, словно он видел не эти стены, а что-то совсем другое — прошлое, которое мне недоступно.
— Ты жила здесь, Вика, — произнёс он медленно, как будто каждое слово давалось ему с усилием. — Просто поверь в это…
Он замолчал, его лицо снова приобрело ту маску, которую я так ненавидела — холодную, непроницаемую. Я чувствовала, что за этими словами скрывается что-то большее, что-то, что он не хочет мне говорить.
