Илька из Закустовки

 — Если их заварить с медвяной красавкой и удай-ягодой, выйдет чудо какой чаек, взбодрит да печаль разгонит. А если хворь какая приключится тяжелая, то надо истолочь мерку почек маицы резнолистной да цветок черевца багряного, вмесить меду пчелиного позапрошлогоднего, настоянного на буруньках семилистной белоцветки, и самогону гномьего три рюмки. И все в бутылку темного стекла. Ночь на лунном свету настаивать, а поутру растирать пятки и ладони. Как рукой не снимет, но до целителя больного довезти успеют.

Парк у теплицы уже погрузился в легкие сумерки, еще теплый, но уже отдающий вечерней свежестью ранней осени воздух после душной, жаркой влажности грибного жилья заставил Ильку слегка поежиться.

— Накось вот, пожуй. — Тут же заметив это, гриб протянул Ильмаре янтарную, как бусина, незнакомую ягоду. — Поди, зябнуть перестанешь.

Поданное починоком девушка взяла не задумываясь, этому крепкому деду всех грибов в упругой коричневой шляпке она доверяла. Ягода взорвалась на языке терпкой вяжущей сладостью и островатым послевкусием, заставив кровь заиграть и побежать по жилам словно глоток обжигающе горячего чая после прогулки в морозном лесу.

— Эй, это чего тебе там всучили? Выплюнь сейчас же! — Испуганный визг Шуршегрема под ногами и его когтистые лапки, вцепившиеся в штанину, заставили Ильку споткнуться и взмахнуть корзинкой, чтобы удержать равновесие. Сверточки подпрыгнули вместе с починоком и переместились так, что бедный Швур, опрокинувшись в корзинке навзничь, оказался засыпан своими же подарками.

— Грема! Да что ты делаешь-то! — Ильмара поставила ношу на дорожку и разгребла бумажные кулечки, помогая грибу выбраться и опять удобно устроиться. — Это ягода, чтобы согреться. Дал ее мне уважаемый починок, дедушка Швур. Он с нами идет к Марии Спиридоновне, его тоже пригласили. Мне сама Манефа Ауховна разрешила в теплице отрабатывать, а не в пристройке с компостом. Там так здорово, и я там из наших самая первая оказалась и видела маленьких починоков.

— Манефа, значит… — Шуршегрем недоверчиво сунул нос в корзинку, разглядывая аппетитный гриб, сурово нахмуривший на него брови. — Починоки, значит… Пахнет этот дед, конечно, вкусно, почти как глянцешляпки в лесу у Закустовки.

Метаршигл сглотнул слюну, продолжая принюхиваться.

— Илечка, детка, а это что за сын гигантского репейника? — Сердитый голос Швура совсем не соответствовал смешинкам в его глазах. — Вроде разумом одарен, а манерам почему-то не обучен.