Илька из Закустовки

Сейчас у метаршигла имелись сразу два повода для огорчения, столько же претензий, и еще он был совершенно не в состоянии что-либо высказывать, а причиной служил большой кусок орочьей сладости, намертво склеивший ему пасть.

Вкусняшка называлась шаифарах и была куплена Марией Спиридоновной еще на летней ярмарке в Грослинделе по случаю. Женщине она напомнила по виду что-то среднее между арахисовыми козинаками и нугой, которые Марья в свое время очень любила. Не учла комендант некромантского общежития только одного: этот шаифарах надо было есть свежим, тогда он слегка тянулся, таял на языке и похрустывал на зубах кусочками арахиса, оставляя деликатно сладкое карамельно-молочное послевкусие с орехово-фруктовой ноткой.

Зато полежавший шаифарах несомненно являлся мечтой стоматолога: вязкий и липкий, тугой, как старые ириски, он цементом намертво склеивал челюсти и зубы. Все, что оставалось несчастному, это пытаться рассосать во рту ставший приторно-сладким, с ярко выраженным вкусом вяленых фруктов и жженого сахара коварный продукт, завезенный караванщиками.

Разумеется, к столу это залежавшееся чудо-блюдо никто подавать не собирался, кусок шаифараха лежал на тарелочке, стоящей на низеньком подоконнике в кухне, соседствуя с цветочным горшком, и представлял собой приманку. Приманка предназначалась для насекомых, которые даже в лучшем из миров могут допечь кого угодно своей назойливостью и жужжанием, и прекрасно справлялась со своим предназначением.

Насекомые летели на сладкий запах, а магическая родственница пеларгонии в цветочном горшке метко ловила их длинными и липкими, как язык ящерицы, усиками, выстреливающими из соцветий. Они отправляли добычу в специальные воронки под нижними листьями, торчавшие из основания ствола, где крылатые паразиты под действием растительных соков распадались на питательные вещества.

Эта пищевая идиллия домашней флоры продолжалась, пока на кухню не забрел скучающий метаршигл и не учуял сладкий запах, показавшийся ему привлекательным.

А потопал этот прохвост на кухню потому, что разобиделся. Деда Швура усадили со всеми за стол, а ему, видите ли, миску с салатом рядом с Ильмариным стулом поставили. Что уж там взбрело в голову Греме, но починок, сидящий на стуле из мебельной коллекции Марьиных крошечных внучат-феек Ниле и Эма, вывел метаршигла из себя.