Илька из Закустовки

Я еще от себя добавил исключение, все же организм метаршигла состоит из живой органики…

— Это что же… я без зубов мог остаться после магии этого неуча? — у Гремы из пасти аж кусок ватрушки выпал и он когтистыми лапками подобрал его и прижал к пузу в волнении отщипывая кусочки — это я потом до конца жизни только водичку бы хлебал? Это на моем редком организме эксперемент что ли поставили?

— Ох тыж, как есть репей, неблагодарный, да все под себя гребет — сурово отчитал его со стола починок — надо было и правда оставить как есть.

— Да ладно, ладно — от осуждающих взглядов Грема сьежился и смешно расставив лапки изобразил небрежный кивок — благодарен, претензий не имею.

И тут же ловко переключил внимание спросив у кикиморы

— Так выходит здесь раньше и правда был древний замок? И легенда о двери ведущей к судьбе правда? Ну про выбор там… богатство, знание, свобода и прочее?

— Ого — Нарьян Хмышов сразу оживился — богатство это хорошо!

— И знание — поддержал его змеелюд.

— А что это за легенда? И чей был замок? — Гульсия вернулась к столу и налила себе темно-вишневого ароматного морса.

Вслед за ней обратно за стол сели и остальные ожидая интересную историю и невольно поглядывая на Ильмару у которой в кармашке лежал ключ к древним тайнам.

Только вот рассказать Манефа ни чего не успела. Из за двери раздался пронзительный свист и она со стуком распахнулась ударившись о косяк.

На деревянной тележке-коляске в небольшом аквариуме со свистком во рту в дом ворвалась пухлая золотая рыбка с выпученными глазами, а за ней ловко перебирая руками и отплевываясь от выбившихся из косы волос в скособоченом кокошнике, шлепая хвостом обмотанным мокрым подолом сарафана по светлым половицам ползла злющая и красная как вареный рак русалка Ульяша.

Глава 28. О том, как важно расставить приоритеты

«Все-таки неплохо, наверное, быть феей», — думала Илька, разглядывая, как застыло все вокруг, блестя тающими искорками радужной пыльцы.

Все, как и она, могли только глазами шевелить, даже разговаривать не получалось. Видимо, Мария Спиридоновна решила убить сразу двух зайцев: и нотации каждому прочитать, и дать возможность молча поразмыслить о своем поведении.