Илька из Закустовки

Розовый комбинезон на студентке Излуцкаш в сочетании с короткими толстенькими косичками и карими глазами пухленькой боевички привел ее в восторг.

— Ну как на эту прелестную девушку можно натянуть парадную женскую форму боевого факультета? — причитала она. — Вы ее хоть видели?

Взмах руки дриады около манекена рядом с рабочим столом — и с него исчезло недошитое летнее пальто из тонкой кружевной ткани цвета топленого молока, сменившись ало-багряным нарядом, от которого Гульсия отшатнулась, как от ожившего кошмара.

— Да уж. — Илька мысленно прикинула этот наряд на фигуру подруги и прекрасно поняла, отчего та ни разу не надела ничего из выданной формы, кроме комбинезона. — Если там вся одежда такая, то уж лучше комбинезон, хоть и розовый.

Женская парадная форма представляла собой что-то вроде облегающего фигуру шазюбля, застегнутого на пару крючков в районе талии и затянутого темно-бордовым ремнем из тисненой кожи с крупной пряжкой, украшенной чеканным узором с символами факультета. Под него полагалось надевать обтягивающие штаны (Марья обозвала их лосинами) и такой же топ с нашитыми на грудь металлическими пластинами, сияющими всеми оттенками красно-медного.

Невысокая и кругленькая, пышная, как булочка, Гульсия была бы просто пугалом в этом наряде, рассчитанном на худосочных эльфиек, гибких двуипостасных или хищных стремительных красавиц дроу. Пластины на топе сделали бы из пышного бюста пузо под подбородком, талии, которую должен был подчеркнуть ремень, у симпатичной толстушки не водилось, а коротенькие пухлые ляжки в алых лосинах смотрелись бы как освежеванные мясные окорока в лавках на продуктовом рынке.

Под плотной тканью шазюбля таились карманы и ножны для парадного оружия; ножные портупеи перетягивали икры; широкие браслеты-наручи до середины предплечья с наборами метательных игл и остальные неприятные для противника сюрпризы стали еще более неприятными для наших барышень с учетом того, что праздничное мероприятие, заставлявшее их сердца биться чаще от предвкушения и ожидания чуда, должно было состояться уже этим вечером.

Две пожилые женщины в это время переглянулись. В глазах Азалии блестел азарт вызова, а брови Марии Спиридоновны хмурились, выражая сомнение и обеспокоенность. Марья помнила, как сама много лет мучилась еще на Земле, пытаясь выбирать наряды на почти такую же фигуру, пока не махнула на себя рукой и не стала одеваться в безразмерные тунички и трикотажные брюки на резинке.