Илька из Закустовки

Повинуясь легкому движению пальца Манефы, вьющееся растение в углу вытянуло побег и больно дернуло Эрлену за волосы, еще и хлестнув потом по спине.

«Вряд ли больно. Чего она орет-то?» — раздался у Ильмары в голове голос до сих пор отчего-то молчаливого Гремы, который, облизнувшись про себя, взял насекомое на заметку на случай голодных времен.

«Так от неожиданности, наверное, ну и обидно», — ответила так же мысленно Илька, пожав плечами. Ей обилие зелени нравилось, напоминая об окрестностях родной Закустовки.

Мелюзянская, сопя, притихла, лишь глаза блестели от злости и раздражения.

Жить с этой высокомерной и орущей по любому поводу аристократической воображалой Ильмаре не хотелось, но она понимала, что с комендантом спорить бесполезно и как-то придется привыкать.

«Академия большая, и необязательно все свободное время торчать в общежитии, — утешала себя она. — А спать все равно где. Кровати-то всяко у нас разные. А если что, тапком ее налуплю, как хрюкала обнаглевшего, что в огороде пакостит, пусть только полезет.

Комната, куда кикимора привела девушек, была просторная и светлая. Окно с эркером и широким подоконником, где лежала пара мягких подушек, две удобные кровати с бежевыми покрывалами, светло-салатовые стены, вместительный с виду платяной шкаф, рядом с которым стояли два зеленых сундука, посередине широкий стол с двумя стульями и несколько книжных полок на стенах.

То, как она выглядела сейчас, заставило на минутку замереть даже много повидавшую Манефу Ауховну.

— Батюшки мои! Да ты, девка, в своем ли уме была, когда все это добро с собой из дома тащила? У тебя ж сестра вроде на бытовом учится? Неужто правил не объяснила? — всплеснула руками она.

Платяной шкаф, в котором должны были уместиться вещи обеих студенток, не закрывался из-за вороха торчащих оттуда разноцветных платьев; на кровати, которая, видимо, предназначалась Ильмаре, возвышалась груда шляпных картонок; стол был уставлен баночками и флакончиками; подоконник оккупировали модные каталоги, а на полу выстроилась мини-армия из различной обуви.

Непонятно было одно: как собиралась жить во всей этой куче барахла сама Эрлена и куда она собралась носить все это великолепие.