Иллюзия правды. Король крестей

Говорил с трудом, напрягаясь и морщась от боли. Даже девушка поморщилась.

– Кому вы его продаете?

– Логистику нельзя нарушать.

– Мы и не нарушаем, просто слегка задерживаем отправку.

– Йон, – твердо сказала она, и он перевел на нее усталый взгляд, – я могу помочь с продажей. На протяжении этих трех месяцев я усердно тренировалась в стрельбе, вы потеряли мужчин, а я могу принести вам хоть какую-то пользу.

– Нет, коробки таскать будут мужчины. Позволь мне занять твое место… Пока ты… – она кивнула, смотря на его перевязанное плечо, – отлежишься.

Мне кажется, в деревне уже не хватает денег. Давай говорить прямо: нет Ромаля, нет тебя, нет «Обсидиана», нет «Цеппелина» – нет работы! А нет работы – нет денег. Нет денег – это не только голод, но и всплеск воровства. Каждый из нас защищает свою сторону. Но в данном случае у меня много причин помочь вам.

Йон попытался рассмеяться, но тут же простонал, закрыв глаза. На лбу опять появилась испарина.

– За тобой не пойдут цыгане, ты уже однажды предала нас.

– Надо уметь забывать прошлое.

 – Она встала, взяла стул и отодвинула его дальше, а потом подошла к Милошу, который все это время был свидетелем разговора: – Встречу Михея в гостиной. Как раз, может, подъедет врач.

София вышла из комнаты и встретилась с бабушкой Гюли, которая раскладывала на столе цветастые салфетки.

Повисла неловкая пауза… София не знала, что сказать. Да и надо ли что-то говорить о своей вине бесконечное количество раз? Ее все равно здесь никто не простит!

Бабушка как почувствовала неловкость и первой начала разговор:

– Садись, я налью тебе чаю.

До вечера еще есть время.

Она принесла чашку, наполненную чаем с ароматными травами, запах которых девушка отчетливо помнила. София села, радуясь, что оставила пистолеты в машине. Нечего старой женщине видеть грозное оружие у хрупкой девушки. Но бабушка Гюли видела свои картины:

– Ты пойдешь против своего народа, потеряешь поддержку большого мира, но не думай, что здесь сразу обретешь доверие.

– Мне не важно доверие цыган, – София была спокойна, взяла ложку и помешала травы в чашке, – мне важно доверие лишь одного человека, хотя вернуть его будет гораздо сложнее, чем получить прощение всего табора.

Но я терпеливая.

– Он тоже терпеливый. И очень гордый. Но что есть гордость перед собственными чувствами?

Больше старая женщина не проронила ни слова. Ушла из гостиной на кухню и занялась своими делами. София осталась одна с чашкой ароматного горячего чая с мелиссой, лемонграссом и чабрецом.