Иллюзия правды. Король крестей

Мой отец не переживет, если узнает, что мать моего парня убили в полиции за воровство, его отец инвалид, а сам он цыган. Нужна ли мне такая любовь?

София не спала почти всю ночь. Она много думала сначала о Йоване и ее словах, потом о своих отношениях с Анхелем и о своей любви к нему. В какой-то степени она понимала подругу. Если бы ее отец был жив, смогла бы она сказать ему о своей любви, выбрать цыгана и уйти из дома? Смогла бы?

Смогла! Потому что любовь сильнее. Смогла бы, потому что была уверена, что жизнь с человеком важнее родительского одобрения.

Она вставала, подходила к окну и любовалась ночью. Смотрела на соседний участок и корила себя за все, что сделала Анхелю, за свое предательство и подозрения.

София уснула только ближе к утру, но будильник беспощадно оповестил ее о том, что впереди их всех ждет очень важное событие.

Она растолкала Йовану, умылась и распахнула дверь шкафа. В нем висело платье, которое ждало своего часа. Софии не терпелось надеть его, чтобы стать королевой. Платье в пол черного цвета, на котором были изображены небольшие красные розы, стало неожиданным выбором для нее самой.

Почти цыганский наряд. Длинная воздушная юбка из тонкой нежной ткани, изящно подчеркнутая талия и открытая область декольте показывали стройность своей обладательницы. Но сначала завтрак, макияж, прическа и только потом платье. Еще нужно собрать Милоша.

В доме начался переполох. Все в волнении бегали по комнатам, собирались, давали друг другу советы, ободряли или, напротив, отговаривали.

Только Йон сидел на ступеньке и наблюдал за всеми этими людьми молча.

Йована принесла ему бутерброд. Остальные ели на ходу, собираясь, выкрикивая друг другу, что у наряда оторвалась пуговица, волосы невозможно уложить и макияж нанесен не так, как нужно.

Утомившись, Милош присел к Йону. Тот предложил ему бутерброд, но парень мотнул головой, отказываясь. Волновался.

– У меня какое-то странное предчувствие. – София положила ладонь на грудь, пытаясь успокоиться и сделать глубокий вдох.

Она стояла напротив зеркала в своем черном платье с красными розами, растущими в зеленых листах, и рассматривала отражение.

Йована нанесла последний штрих – побрызгала лаком рыжие волосы Софии – и довольно улыбнулась:

– Конечно! Тебе еще не приходилось просить руки девушки-цыганки для своего брата. Я бы тоже волновалась.

Йована вдруг поникла, взгляд потух, и девушка присела на стул. Софии пришлось откинуть мысли о себе и обнять за плечи подругу.