Иллюзия Выбора

Девушка кивнула, опуская голову, а слезы новым потоком хлынули из глаз. Но да — она была счастлива! Но ровно наполовину. Другая сейчас рыдала от боли и вины, от тоски. И пусть мелочь — всего лишь кольцо, пока только помолвка — это все уже начало того, чему не миновать конца — их отношений с Хасином.

— Мы всегда знали, что так будет, — грустно усмехнулся беловолосый демон, поднося к губам ее руку и целуя колечко на тонком пальце.

— Прости меня, — вжавшись в него всем телом, обвив крепко его руками, так по-детски, прошептала, всхлипывая, Анна.

— За что ты просишь прощения? — обнимая ее, улыбнулся едва заметно юноша.

— Я уже свыкся с болью. По крайней мере, думал, что это так. Но она каждый раз меняет свои оттенки. И так сильно и мучительно не было еще никогда, — горечь и отчаяние сквозили в этих словах, были буквально пропитаны ими — настолько сильна была боль.

— Я люблю тебя! Люблю, — запрокинув лицо и заглядывая в стальные глаза, отчаянно зашептала Анна. — Это не изменилось.

Не ушло. Не исчезло! Ты ведь знаешь это?! — со страхом с голубых омутах своих глаз, требовательно спросила она.

— Знаю, — улыбнулся Хасин. — И я люблю тебя. Это меня и убивает — любовь.

— Что нам делать?! Я не хочу…терять тебя, — и принцесса снова отчаянно прижалась к нему, пряча лицо на широкой груди.

Сейчас она выглядела удивительно слабой и беззащитной. И увидеть ее сейчас те стервятники, перед которыми она сегодня блистала, и они порвали бы ее на части прямо в эту минуту.

Но в этот миг она была под самой надежной защитой — в руках своего демона.

— Но и его я тоже люблю, — с плачем добавила Анна, содрогаясь в руках Хасина.

— И это я знаю, моя Амани, — спокойно улыбнулся Хасин словно самому себе.

А в глазах был океан боли, отчаяния и страха. Сейчас он был бессилен и слаб так же, как был новорожденный младенец — беспомощен. Грудь сжимало и мешало дышать, сердце разрывалось на кусочки, и впервые в жизни глаза стали мокрыми. Никогда он не плакал, никогда не знал, что это такое и как это происходит.

С удивлением снял со щеки единственную сверкающую каплю, неверяще рассматривая ее. Грустно усмехнулся, растерев ее меж пальцев. Снова обнял свою Амани, прижал крепко к своей груди, наслаждаясь своими крохами счастья.

— Это была последняя капля!

Голос был напряженным, рычащим и бурлящим от ярости. Алые глаза сверкали на лице, желваки ходили под кожей, выдавая нешуточный гнев, и руки были сжаты в кулаки.