Иллюзия Выбора

Причем не один, а со всей этой сворой, — проворчал Кассиан.

— Что? — настойчиво повторил Бастард.

— Я попросил у него кольцо рода, — тихо ответил Кассиан.

Гости, во главе с императором на королевском эрхе, уже подошли к ним, и Хасину, Кассиану и всем за их спинами пришлось склониться в поклоне перед своим повелителем, который торопливо спешился и направился к ним. Беловолосый демон поблагодарил момент, который позволил ему взять себя в руки после слов брата, и убрать с лица потрясение, которого не сумел удержать и скрыть.

Кольцо рода — особая реликвия в семье императора. У каждого рода были свои драгоценности, которые имели историю, значение, несли какие-то традиции и напоминания. В роду Шахгар кольцо было обручальным. Его надевали невесте в день помолвки. И значить это могло только одно.

Со скупой, но все же улыбкой на лице Алиман подошел к Кассиану, заставляя его выпрямиться, и крепко обнял сына, нарушая этикет. Подданные были почти смущены подобным проявлением нежности отца к сыну — едва ли император был когда-либо так открыт в столь широком кругу.

Наоборот — он славился холодностью и отстраненностью. Все знали, что Алиман любит Кассиана — не мог не любить. Но никто никогда не видел проявлений этой любви. И сейчас потрясенно наблюдали за этим. Сам Кассиан несколько опешил от столь яркого приема, но быстро взял себя в руки. А Хасин за его спиной лишь понимающе едва заметно хмыкнул, догадываясь, что задумал отец. Все встало на свои места в этот момент: его появление в Академии после того, как Кассиан обозначил свои намерения в отношении своей невесты, свита за спиной императора, которая тоже была несколько обескуражена, слишком доброжелательный вид отца. Что ж, будет интересно высказать свое предположение отцу чуть позже и увериться в своих догадках.

Алиман не остановился на этом нарушении этикета. И еще больше шокируя публику, шагнул к Хасину с тем же намерением. Беловолосый демон тоже опешил, оказавшись в объятьях отца, но моментально взял себя в руки, сдержанно обняв его в ответ, и краем глаза отмечая, как придворные перед ними досадливо и презрительно скривили лица и поотводили глаза.

Насмешливо изогнув губы в ухмылке, Хасин произнес:

— Добро пожалось, отец, — окончательно пренебрегая этикетом по задумке Алимана.

— Не ожидал столь официального приема, — хмыкнул император, повернувшись к Ринару, с которым они учтиво склонили головы друг перед другом.