Наверное, проявиться в обычном мире им сложнее, чем на поляне, догадалась я и не стала настаивать.
— Ну, хоть что-нибудь. Как-то мне надо доказывать, если что, что вы есть? — канючила я и своего таки добилась. Вибрирующий воздух у моих рук загустел, бабочки собрались в густой ком, который постепенно, мигая и поблескивая, разгорелся в полноценную лампочку.
— Вы мои умницы! — восхищенно прошептала я.
Вот это уже другое дело. Теперь по буеракам и подлеску лазить будет не так опасно. Я все время опасалась вступить в чью-нибудь нору и что-нибудь себе сломать.
О магах-целителях я еще не слышала, а в средневековые способы лечения без магии не очень-то верила. Лучше не рисковать понапрасну.
С того дня мы с фейри начали лучше понимать друг друга. Не раз и не два я замечала мельтешение рядом с собой в замке, на прогулках, в помещении и на улице. Стоило мне сфокусировать взгляд на этой точке — и вибрация воздуха исчезала, но краем глаза трепыхание крылышек все равно улавливалось. Я пыталась так и эдак наладить контакт — если они запросто подключаются к моему сознанию на поляне, что им мешает проделать то же самое вне ее?
Я лично вполне готова.
Однако бабочки, похоже, готовы еще не были, потому что общаться где угодно не торопились. Подглядывали, сопровождали, летали вокруг, но общаться соглашались только на поляне.
Изредка только отзывались на просьбы подсветить. На этом все.
Спустя неделю постоянное присутствие бабочек рядом я воспринимала как само собой разумеющееся. Кестер их, кстати, по-прежнему не видел, а я старалась сильно не коситься по сторонам и не отдавать приказы вслух, чтобы не прослыть окончательно ненормальной.
Листья потихоньку начинали желтеть. Пчёлы встречались все реже, сезон сбора мёда подходил к концу. Августовское солнце все еще припекало, оставляя на коже золотистый загар и веснушки, но по вечерам похолодало, да и в тени очень хотелось иногда накинуть что-нибудь потеплее.
Втянувшись в поиск трав, — почти как поиск клада, так же увлекательно и прибыльно, — я теперь таскала Кестера гулять преимущественно пешком.
Бумажную работу можно выполнять и по вечерам, тем более, свечи в кладовой благодаря отказу от них королевского дворца теперь не переводились. А вот подышать свежим воздухом, поприседать, понюхать очередную подсовываемую под нос травку можно только засветло. И то, если углубиться в дебри ельника, там становилось темно, как в сумерках."
"Мы шли рядом, моя рука небрежно лежала на рукаве лорда.
