Во-первых, Миша для всех был врачом, а не нашим сотрудником. Во-вторых, похититель, даже если и знал про засаду, не мог рассчитывать на то, что кресло с девочкой ему придется буквально вырывать из рук милиционера. Он шел на похищение, исходя из того, что с девочкой будет гулять медсестра. И сам спектакль с подставным «дядей Сашей» был рассчитан именно на то, чтобы убрать оперативника подальше от Наташи, если он там рядом будет крутиться. Похититель готовился к тому, чтобы увезти Наташу от кого угодно, только не от милиционера.
Так почему он с самого начала не имел в виду совершить убийство? Для него это не должно быть проблемой, он вон сколько человек уже положил. Ну, может, не он лично, но его команда.
— Ну и почему? — повторил за ней Гордеев. — Спрашиваешь — отвечай. У нас самообслуживание.
— Я думаю, он не хотел испугать девочку. Он боялся чрезмерно травмировать ее. Одно дело — брызнуть ей в лицо из баллончика, а когда она очнется — спокойно все ей объяснить, и совсем другое — на ее глазах убить человека.
А человека нужно выводить из строя обязательно раньше, чем девочку. Сопровождающий должен быть первой жертвой, иначе, увидев действия похитителя, направленные на Наташу, он может успеть закричать, убежать, оказать сопротивление или еще что-нибудь. Поэтому волей-неволей похититель вынужден был сначала обезвредить того, кто катит кресло. И меня очень интересуют причины его неожиданной гуманности. Ведь он, судя по всему, не склонен к сантиментам.
Посмотрите, кто такие его жертвы: семидесятичетырехлетняя Анисковец, несчастная спившаяся Романовская, скромная безвредная монахиня, добросердечно ухаживающая за безнадежно больными людьми, медсестра из детского отделения Аля Мырикова. Все — женщины. Все они беззащитны и не могут оказать сопротивления. Их он не пожалел. Рука не дрогнула. А о том, чтобы не убивать очередную жертву на глазах у семнадцатилетней девочки-инвалида, побеспокоился. С чего бы это?
— Насколько я помню, одна из рабочих версий состояла в том, что Наташа Терехина является дочерью этого «дяди Саши».
Недаром же он так явно выделял ее из всех детей Терехиных. Понятно, что о своем ребенке он беспокоится. Не понимаю, что тебя удивляет, — пожал плечами Гордеев. — Все вполне естественно."
"— А зачем он ее похитил? Зачем? Лежала она себе спокойно в больнице под присмотром врачей, навещал он ее периодически, хоть и нечасто, и в течение шести лет все его устраивало.
