Старуха увидела Отца, когда тот гулял со своим очередным малышом и его мамой. Настоятельно звала в гости, намекала на необходимость серьезно поговорить. Отец пошел. Люди Аякса, конечно, глаз с него не спускали, дошли вместе с ним до дома Анисковец, «жучок» в нужном месте прилепили и весь разговор прослушали. Не понравился Аяксу этот разговор, совсем не понравился. Старуха припомнила Отцу Галину Терехину, утверждала, что он сбил ее с нормального пути, заморочил ей голову, уговорил рожать не от мужа, а когда случилось несчастье, ничем не помог осиротевшим детям и их несчастной матери.
..
— ...Я смотрю, вы опять за свое взялись, Валерий Васильевич. У вас, голубчик, какая-то патологическая тяга к воспроизводству своего рода. Вы по-прежнему женаты первым браком? Или уже двенадцатым?
— Первым. И я не понимаю вашего сарказма, Екатерина Бенедиктовна. В моей жизни ничего не изменилось с тех пор, жена все так же тяжело больна, практически не встает, и, разумеется, я не могу ее оставить.
Но я нормальный живой человек, и вы не смеете упрекать меня в том, что я полюбил другую женщину. Пятнадцать лет я был верен Галине, вы не можете этого отрицать. Но с тех пор прошло уже шесть лет. У кого поднимется рука бросить в меня камень, если я встретил и полюбил еще одну женщину? И что плохого в том, что она родила от меня ребенка? Я не собираюсь бросать ее на произвол судьбы и буду помогать по мере сил и возможностей.
— Не морочьте мне голову, голубчик. Если вы такой благородный, то почему не помогаете четырем своим детям, которых вам родила несчастная Галя? Мне с самого начала не нравились ваши отношения, вы совершенно поработили ее, вы завладели ею полностью, вы внушали ей какие-то странные мысли о богоизбранности ваших общих детей.
И не думайте, пожалуйста, что мне неизвестно, чем вы на самом деле занимались.
— Я вас не понимаю...
— Да ну? Зато я вас понимаю. Вы ставили на Галине какието чудовищные эксперименты, уж не знаю, зачем вы это делали.
И когда я об этом узнала, я предупредила Галю, чтобы она была с вами осторожнее и не верила так уж безоглядно в вашу искренность и преданность."
"— Что вы такого могли узнать, Екатерина Бенедиктовна? Что за чушь вы несете? Мы с Галей любили друг друга пятнадцать лет, и вы...
— Перестаньте! После того что Галочка сделала с собой и с детьми, я решила не предавать огласке ваши темные дела в надежде, что эта страшная трагедия вас образумила.
