Поэтому ответила коротко и максимально честно (с учетом вышеназванного ограничения, поставленного Коротковым):
— Обо мне разговаривали. О моих квартирантах.
— О квартирантах? — удивленно приподнял брови Ташков.
— Ну да. Я комнаты сдаю. А что, нельзя? — с вызовом спросила Ира.
— Да нет, можно. И что квартиранты?
— Ничего. Обычные жильцы.
— И что вы рассказывали о них Олегу?
Сначала она даже не поняла, что происходит. Просто добросовестно пересказывала Ташкову все, что спрашивал у нее Олег и что она ему отвечала.
Глаза у Ташкова делались с каждой минутой все более жесткими, лицо напряженным, а голос — отрывистым, когда он порой перебивал ее, задавая уточняющие вопросы. И вдруг ее пронзила догадка. Ей показалось, что в нее воткнули железный прут и проталкивают поглубже. Олегу и этому Ташкову были интересны ее квартиранты. И не Георгий Сергеевич, тихий бухгалтер, а именно Муса, Шамиль, Ильяс и их дружки. Что же выходит, Олегу были нужны они, а вовсе не она, Ира? Он притворялся, он ложился с ней постель, он говорил, что ему совсем не противно ее прыщавое лицо, а сам.
.. Работал. Собирал сведения. Какая гадость! А она, дура, поверила, размякла. Маму она ему, видите ли, напоминает. Доброе дело он хочет сделать. К врачу ее записал. Мерзость.
— Что с вами, Ирина Леонидовна? — обеспокоенно спросил Ташков. — Вам нехорошо?
— Мне отлично, — ответила она безжизненным голосом. — В любом случае, мне лучше, чем Олегу. Неужели вам никогда не надоест использовать в своих целях таких доверчивых дур, как я? Ну давайте, изображайте страстную любовь, просите, чтобы я привела вас в гости, познакомила с жильцами.
Вам ведь жильцы мои нужны, да? Господи, ну почему меня все используют, кому не лень? Я же человек, поймите вы это, я человек, живое существо, а не предмет неодушевленный, которым можно попользоваться и выбросить на помойку. Ну что вы молчите? — Она сама не заметила, как перешла на крик. — Я права, да? Олег ходил ко мне только ради Ильяса и его компании? Не скажу я вам больше ничего! Я не буду помогать вам искать его убийцу.
Этот убийца доброе дело сделал, избавил мир от еще одной двуличной сволочи. Олег подвиг, видите ли, совершил, несчастную бродяжку подобрал на улице, пригрел, накормил, а она к нему привязалась. Дешевка вшивая! Дерьмо!
— Тише, Ира, тише. Ташков ласково обнял ее за плечи и достал из кармана чистый платок, чтобы вытереть слезы, градом катящиеся по ее лицу.
— Ну поплачьте, поплачьте немножко, вам легче станет. А потом поговорим.
