— Отец сказал, я должен позаниматься математикой с какой-то, девочкой, — неуверенно ответил Аслан."
"— Это не совсем так, — засмеялся Василий, — но в целом верно. Именно математикой и именно с девочкой. Но это не репетиторство. И девочка эта не обычная школьница. Она тяжело больна и уже шесть лет находится в больнице, вернее, находилась, пока мы ее оттуда не забрали. Говорят, что у нее выдающиеся способности к математике, но те, кто это утверждает, не являются, скажем так, экспертами в данном вопросе. Поэтому нужно, чтобы ты проверил уровень ее знаний и подготовленности.
Поясню сразу: мне не так важно, много ли она знает в математике, для меня гораздо важнее ее потенциальные способности. Ее мозги, ее интеллект. Я человек трезвый и понимаю, что, лежа в больнице, без учителей и школьных занятий, много не узнаешь, так что насчет объема ее знаний я не обольщаюсь. Но я должен точно знать, обладает ли она выдающимися способностями, или это чистый блеф, вымысел, иллюзия. Ты понимаешь разницу между знаниями и способностями?
— Да, конечно, — рассеянно кивнул Аслан, глядя в окно на стоящие по сторонам дороги домики, утопающие в яблоневых и грушевых деревьях.
Как он любил этот пейзаж! Как он любил Украину, которая была его настоящей родиной... Он никогда не понимал страстных монологов отца об исторической родине — Ингушетии-Алании, о многострадальной Ичкерии-Чечне, о зеленом знамени ислама и о священной войне против неверных газавате. Все это было так далеко от него, так чуждо, так ненужно.
Здесь, в Западной Украине, были его друзья, был его дом, здесь разговаривали на языке, который он хорошо знал, здесь пели песни, которые он слышал с раннего детства и от печальных мелодий которых у него слезы на глаза наворачивались. Слушая иногда по радио или телевизору музыку народов Кавказа, он не чувствовал ничего, эта музыка ему не нравилась, он ее не понимал, в ней не было привычной его слуху напевности и гармонии.
Машина затормозила перед высокими чугунными воротами. Василий посигналил, рядом с воротами открылась маленькая дверь, и к машине подошел вооруженный охранник в пятнистой полевой форме.
Увидев Василия, он приветливо кивнул, потом перевел вопросительный взгляд на Аслана.
— Это...
Василий запнулся, так как, видимо, забыл сложное для славянского уха имя Асланбек.
— Мирон, — подсказал Аслан. — Меня зовут Мирон. Так проще.
— Да, — согласно кивнул Василий, — его зовут Мирон. Он поживет здесь некоторое время. Это наш человек.
