Да, отсюда не только не убежишь, здесь даже в затылке не почешешь, чтобы никто не увидел. Наблюдение в сто глаз и в сто ушей. Но зачем же все это? Какие такие тайны мадридского двора здесь охраняются? И какое отношение к этим тайнам может иметь семнадцатилетняя калека? Он снова не услышал, как к нему приблизился Василий. То ли задумался слишком глубоко, то ли ходил этот крупный человек на удивление легко и бесшумно.
— Ты хотел меня видеть? Что случилось?
— Я хотел поговорить о Наташе. Знаете, я заметил любопытную деталь.
Ей совершенно нельзя нервничать и огорчаться, у нее сразу же мозги отказывают.
— Да ну? Это любопытно. Давай-ка поподробнее.
— После того как вы утром нас прервали, я стал вести себя более сухо и сдержанно, и девочку это так расстроило, что она стала работать заметно хуже. Зато когда я после обеда ее немного приласкал и назвал красавицей, она снова показала блестящие результаты. Не стану от вас скрывать, она решает даже те задачи, которые мне самому не под силу, а я считаюсь самым сильным студентом на курсе.
Не хочу хвастаться, но когда я весной сдал свою курсовую работу, мой научный руководитель сказал, что это написано на уровне хорошей кандидатской диссертации.
— И ты хочешь сказать, что девчонка соображает на таком же уровне? недоверчиво переспросил Василий.
— Даже на более высоком. Но только когда она спокойна и всем довольна. Стоит ей расстроиться, рассердиться или разнервничаться, как у нее ничего не получается. Вы знали, что у нее такие особенности?
— Не знал.
Но хорошо, что ты мне сказал, теперь буду знать. Это очень важно. Это все, о чем ты хотел поговорить со мной?
— Ну... — Мирон растерялся, он не ожидал, что Василий так быстро постарается свернуть разговор. — Я хотел, чтобы вы подумали о том, как ее не расстраивать, если хотите, чтобы она показывала хорошие результаты. Ее нельзя обижать и злить.
— Разве я ее обижаю? По-моему, этим как раз ты у нас занимаешься, — нехорошо усмехнулся Василий. — Или у тебя что-то конкретное?
— Да, — твердо сказал Мирон, решившись.
— Вам надо заменить медсестру.
— Ты говоришь о Наде?
— О ней. Она злая, и девочка это чувствует. Каждый раз, когда ваша Надя входит в комнату, Наташа напрягается и нервничает. Да и я, честно признаться, тоже. Она очень неприятная особа, крайне неприятная. Когда Наташа нуждается в ее помощи, она старается справляться сама и терпеть, сколько может, только бы не звать Надю. До добра это не доведет.
