Потом, когда решил, что доктор уже достаточно отвлекся и разозлился, произнес:
— Валерий Васильевич, ваша дочь похищена.
Глаза Волохова заметались по кабинету, словно ища ответ на некий вопрос, который он сам не может задать следователю. Ольшанский молчал и терпеливо ждал, когда его собеседник отреагирует на сообщение. Но Волохов ничего не говорил, хотя по его лицу было видно, что слова следователя не оставили его равнодушным.
— Вы поняли, что я сказал? — наконец спросил Константин Михайлович. Ваша дочь похищена.
— Какая дочь? — выдавил Волохов.
— То есть как «какая»? — с хорошо разыгранным недоумением вздернул брови Ольшанский. — У вас их сколько? Десять? Двадцать? Ваша дочь Наташа.
И снова на лице Волохова промелькнул ужас от непонимания и невозможности задать вопрос. Что же это за вопрос такой, который так мучает доктора и который он не смеет задать следователю?
— Я не понимаю, о ком вы говорите.
— Простите, Валерий Васильевич, у вас сколько дочерей с таким именем? Или вы хотите сказать, что у вас детей нет вообще?
— Послушайте.
.. Вы застали меня врасплох... Мне очень трудно говорить об этом, но вы как мужчина, я надеюсь, меня поймете. Я никогда не был женат. Но у меня были женщины, которых я любил и которые любили меня. Некоторые рожали от меня детей. Ни одного своего ребенка я не бросил на произвол судьбы, я помогал, как мог и чем мог, даже если отношения с матерью прекращались. И я не мог повлиять на выбор имен для моих детей. Вы понимаете?
— Вы хотите сказать, что у вас оказались две дочери по имени Наташа?
— Три.
Я хочу знать, какая из них похищена.
— Наташа Терехина.
— О Господи, нет!
Теперь на лице Волохова проступил явственный ужас и отчаяние.
— Эта девочка вам особенно дорога? — невинно осведомился Ольшанский.
— Я одинаково отношусь ко всем, — ответил Волохов уже спокойнее, но Ольшанский видел, что он отнюдь не успокоился. Он был в панике.
— Кто ее похитил? Зачем?
— Валерий Васильевич, если бы я знал ответы на эти вопросы, я бы не приглашал вас к себе.
Похититель не требует выкуп и вообще на связь не выходит. И я хочу спросить у вас, как у отца Наташи: кто и зачем мог бы ее похитить? Только вы можете дать мне ответ. И вы мне его дадите.
— Я не знаю.
— Я вам не верю.
— Но я действительно не знаю. Наташа Терехина — самая обыкновенная девочка, при этом тяжело больная, пожизненно прикованная к инвалидному креслу.
— Это с ее матерью вы встречались у Анисковец?
— Д-да.
