— Ты же сам мне сказал в первый день, что девочка — блеск. Говорил или не говорил?
— Говорил, — кивнул Мирон. — Но еще я вам сказал, если вы не забыли, что задатки у нее потрясающие, но все это нуждается в тщательной шлифовке. Этой шлифовкой я и занимался все время. А теперь оказалось, что у нее огромный пробел в азах. Выучить-то она выучила все теоремы, но понимания у нее явно не хватает. И это может нам все сорвать.
— Что же делать? У тебя есть предложения?
— Есть, но... Я даже не знаю.
"
"— Говори, говори, — подбодрил его Василий, — если еще можно что-то исправить, мы обязательно это сделаем. Нельзя допустить, чтобы такие усилия оказались затраченными впустую. Может, тебе нужно дополнительное время, чтобы с ней позаниматься? Я могу договориться, чтобы эксперты приехали попозже, не через десять дней, а, скажем, через три недели. Тебе этого времени хватит?
— Дело не во времени, Василий Игнатьевич, а в моей неспособности объяснить этот раздел Наташе.
Я же обыкновенный студент, хотя и способный, но не гениальный математик. А объяснить такие сложные вещи ребенку, даже одаренному, и всего за несколько дней может только гений, который умеет найти нетрадиционный подход, нетрадиционное видение проблемы, найти другую логику, понятную и простую.
— Ты хочешь сказать, что нужно найти такого гения и привезти сюда? Это уж ты хватил. Этого не будет. Ищи другой выход.
— Есть выход, он намного проще. Нужно найти одну книгу, написанную как раз таким вот гением.
— Нет проблем, — тут же отозвался Василий с видимым облегчением. Запиши название, мы раздобудем эту чертову книжку, если уж без нее никак нельзя.
— Никак нельзя, можете мне поверить, — горячо откликнулся Мирон. Она на этом разделе поплывет, если ваши эксперты будут проверять ее способности по части высшей математики. С химией и физикой у нее все нормально, а вот с этим... Он горестно вздохнул и выразительно пожал плечами.
* * *Стихотворение, написанное Наташей Терехиной для ее маленького брата по случаю дня рождения, было распечатано в нескольких экземплярах и лежало на столах у полковника Гордеева, следователя Ольшанского, Насти Каменской и Юры Короткова. Они то собирались вместе, то расходились по своим кабинетам или по домам, и вчитывались, вчитывались в строки, слова, буквы, пытаясь сообразить, что же хочет сообщить похищенная девочка.
