Бачите, що робиться навкругы? Мени головной боли не трэба. Збырайте вещи и выезжайте.
Майор был усталым и потным, с красным лоснящимся жиром лицом, говорил он не спеша и очень уверенно, ни секунды не сомневаясь в своей правоте. Ему не нужно это скопление демонстрантов на подведомственном участке. Мало ли что случится, а он потом отвечай и разбирайся. А ну как массовые беспорядки возникнут? Район здесь тихий, спокойный, и никаких осложнений ему не хочется. Не дай Бог что, так и с работы снимут, а он еще пенсию не выслужил.
Так что, Панове, забудьте про какую-то там неделю, которую вам от щедрот своих кто-то подарил, и будьте любезны выметаться из незаконно занятого будынка, то бишь строения.
Пенсию не выслужил... Внезапно Василия осенило: это их единственный шанс. Недаром майор с такой откровенной и плохо скрытой завистью поглядывал на золотые часы «Ролекс» на запястье у Василия. Жаден он и злится на собственную нищету.
— Отобедайте с нами чем Бог послал, господин майор, — с гостеприимной улыбкой сказал он.
— Сделайте одолжение.
Одолжение толстый краснолицый майор сделал с явным удовольствием. Он с аппетитом съел борщ и даже попросил добавки, а на тушеную баранину накинулся с такой жадностью, как будто его дней пять не кормили. От спиртного, правда, он попытался отказаться, но по хищному блеску маленьких глазок, сразу ставших маслеными при виде вынутой из холодильника бутылки израильской водки, Василий понял, что долго сопротивляться гость не будет. Так и оказалось.
Обед накрыли в комнате Василия.
После баранины последовали блины, и майор совсем размяк. Василий подумал, что пора, пожалуй, приступать.
Он действовал очень аккуратно, говорил намеками, но толстый майор оказался сметливым, мозги, похоже, жиром еще не заплыли.
— Сколько? — спросил он, не дослушав Василия до конца.
— Сколько скажете. Дело, сами понимаете, щекотливое.
Майор назвал сумму. Василию она показалась вполне приемлемой, и он сразу согласился.
— Значит, так, — майор отер ладонью жирные от блинов губы, — вывозить будем мелкими группами, человек по пять, больше в машину не влезет.
То есть влезет и больше, если плотно сажать, но в машине стекла светлые, не тонированные, народ будет в салон заглядывать, а в салоне никого, кроме работников милиции, быть не должно. Твоих ребят распихаем между сиденьями и накроем чем-нибудь, чтоб снаружи не видать было. Годится?
— Конечно, — с готовностью закивал Василий. — Вам виднее, как лучше сделать.
