Бабка Лукинична говорила, что губы у него пухлые, а молодая соседка утверждала, что они более узкие, сухие. У тебя они средние, но форма во всех трех случаях одинаковая. Значит, будем считать, что с формой мы определились. Возьмем нос. Бабка говорит, что нос у него с горбинкой, молодая про горбинку молчит. Стало быть, она могла видеть его только анфас, потому и горбинку не заметила. У человека на твоем рисунке нос тоже горбатый. А родинка откуда взялась? Она действительно была или ты ее придумал?
— Да кто ж его знает.
Я его совсем не помню. Мог и придумать.
— У тебя есть знакомые мужчины с родинками на скуле?
— Сейчас, погоди, вспомнить надо. Федор задумчиво выпил третью рюмку, уже не настаивая на том, чтобы сыщик составил ему компанию.
— Есть с родинкой. Петька Малахов. А зачем он тебе?
— Мне он на хрен не нужен, — грубовато ответил Доценко. — Можешь его быстренько изобразить? Приблизительно, по памяти.
Через несколько минут на чистом листе бумаги появился набросок лица с крутыми скулами и родинкой с левой стороны.
У мужчины на заинтересовавшем Доценко рисунке скулы были точь-в-точь такие же, и родинка на том же самом месте.
— Получается, скулы ты для этого выдуманного мужчины у своего Малахова позаимствовал, — сделал вывод Михаил. — Значит, у него они какие-то другие.
— Ну ты смотри, — снова удивился Федор, — а и правда, я ему Петькины скулы приделал. И сам не заметил. Ну ты мастер!
— Ты тоже, — усмехнулся Доценко. — Теперь ямочку ищи на подбородке.
— Где искать? — не понял художник.
— У друзей своих. У соседей. С кого ты там еще портреты пишешь?
Федор долго вглядывался в собственный рисунок, пытаясь вспомнить, у кого он мог позаимствовать такую ямку на подбородке, но так и не вспомнил."
"— Ладно, будем считать, что ямка у него на самом деле была. Все, Федя, заканчивай с выпивкой, работать надо. Садись и рисуй новый портрет. Губы, нос и подбородок — как на этом рисунке, овал лица — как свидетели сказали.
Сумеешь? И вообще смотри как следует, если какие-то черты совпадают на всех трех рисунках — им особое внимание. От себя старайся ничего не добавлять, мне твои фантазии не нужны. Сделаешь этот рисунок возьмешься за следующий.
— Какой следующий?
— Ты сначала этот сделай, а я тебе потом скажу, что дальше. Чтоб у тебя над душой не стоять, я пока на улицу сбегаю, пару бутылей тебе принесу в знак благодарности. Идет?
— А то, — оживился Федор.
