Мне показалось, что она не слишком привычна к той пище, которую мы ели. Но подумал я об этом только потом, когда уже домой пришел. Вы ради Бога не подумайте, что я суюсь не в свое дело, но мне показалось, что Ира голодает, и если это так, то после того ужина ей могло стать плохо. Это довольно часто случается. Вот я и заскочил узнать, все ли в порядке. А вы — ее отец?
— Нет, молодой человек, Ирочкин отец давно умер. Я снимаю у нее комнату. И если вы не слишком торопитесь, я хотел бы с вами поговорить.
— Да, конечно, — ответил Олег с напускной рассеянностью, с трудом скрывая охватившее его ликование.
Еще бы! Не он сам навязывается этому жильцу, не он сам лезет к нему с разговорами и расспросами, а жилец идет на контакт по собственной инициативе.
— Тогда давайте пройдем в мою комнату, там нам будет удобнее.
Да, по сравнению с комнатушкой, которую оставила за собой Ира, комната Георгия Сергеевича напоминала царские хоромы. Самая большая в этой квартире, метров двадцать пять, с мягкой мебелью, красивым торшером в углу возле кресла, цветным телевизором и двумя окнами, выходящими на парк.
Не комната, а мечта.
— Меня зовут Георгий Сергеевич, — представился жилец, усадив гостя в кресло и заняв место рядом с ним на диване. — А вас?
— Олег. Или Алик, как вам удобнее.
— Вы давно знаете Иру?
— И да, и нет, — улыбнулся Олег. — Я наблюдаю за ней вот уже два месяца, а заговорить решился только несколько дней назад.
— Что значит «наблюдаю»? — нахмурился жилец.
— Вы за ней следили, что ли?
— Да Бог с вами! — весело рассмеялся Олег, чувствуя внутри неприятный холодок. Тихий незаметный жилец. А зрит в корень. — Я увидел Иру в ресторане, где она работает, и обратил на нее внимание, потому что она удивительно похожа на мою маму. Стал приходить туда специально, чтобы посмотреть на нее. Вот и все.
— А вообще, молодой человек, чем вы занимаетесь? Кем работаете?
— Охранник в частной фирме. Телохранитель.
Наверное, в ваших глазах это не очень почетно, да? — усмехнулся Жестеров.
— Послушайте меня, Олег, — грустно сказал Георгий Сергеевич. — Я далек от мысли давать людям оценки и читать им мораль. Это не моя специальность. Я самый обыкновенный бухгалтер и плохо понимаю, что такое охранник в частной фирме. Я не знаю, плохо это или хорошо. У меня взрослые дети, и я понимаю только одно: я ничего не понимаю в той жизни, которая сейчас имеет место.
