Потом, спустя несколько месяцев, она вернулась ко мне, и я был так счастлив, что вообще забыл о том, чтобы с кем-то сводить счеты. Тем более что передо мной эти люди, в сущности, не были виноваты, они были виноваты только перед Катериной. За что бы я мог им мстить? Только за то, что им повезло больше и про них Катя не узнала? Так это не их вина и не их заслуга. Все вышло случайно. На моем месте мог оказаться кто угодно, любой из них. А через несколько лет наступил следующий этап, когда я уже ни за что не рискнул бы открывать Кате глаза на ее окружение, даже если бы у меня такое желание появилось.
Мы старели, кто-то умирал, кто-то тяжко болел и уже не вставал, кто-то уезжал в другие города, поближе к детям, которые могли бы за ними ухаживать. Нас, стариков, знавших друг друга лет сорок-пятьдесят, оставалось все меньше. Вам, наверное, рассказывали, что Катерина всегда была душой компании, любила общество, вокруг нее постоянно вращалось большое число людей. Но вы задумывались, кто были эти люди? Среди них старых друзей и знакомых было не так уж много.
И одним махом лишить Катю всех этих людей, рассорить ее с ними? Вынудить ее отвернуться от Марты, от Ивана? Она осталась бы совсем одна. Вся прочая молодежь не заменила бы ей этих людей.
— Но она могла бы их простить, как простила вас, — заметила Настя."
"— А вдруг не смогла бы? Как я мог рисковать? Разделить с Катериной старость я уже не мог. И вышло бы, что из мелочной мстительности я разорвал бы ее отношения с близкими ей людьми, обрек на одиночество, а сам благодушествовал бы в окружении любящей меня семьи.
Простите, вам не кажется, что мы с вами несколько увлеклись этой темой? Вы сказали, что эти вопросы не являются обязательными для расследования обстоятельств убийства.
— Да, — согласилась она. — Вернемся к делу. Екатерина Бенедиктовна не рассказывала вам о том, что среди людей, которым она предоставляла приют в своей квартире, был некий врач лет на двадцать пять моложе ее самой?
— Врач-то? — усмехнулся Родченко.
— Был. И не один. Знакомства в медицинском мире были у Катерины обширные еще со времен ее жизни со Швайштейном.
— Меня не интересуют все ее знакомые врачи, — терпеливо сказала Настя. — Мне нужны только те, которые лет шесть-восемь назад встречались со своими любовницами на ее квартире. А если еще конкретнее, то мне нужен врач, любовницу которого звали Галиной Терехиной.
