Но нужно четко понимать, где и перед кем ты можешь быть романтичной, а — где холодной стервой, — глубоко вдыхаю, понимая, что Андрей намекает, что мне не хватает характера. Но я такая, какая есть. Такая, какой меня воспитал отец. Оказалось очень трудно, почти невозможно, изменить себя, даже после того тебя лишили иллюзий, открыв глаза. Официант приносит нам еду, подливает ещё вина.
— Завтра до обеда у меня последняя встреча. А после я весь твой, — ухмыляется Андрей. — Мы можем насладиться этим городом. Погуляем, посетим красивые места, — Богатырев может управлять моим настроением с помощью нескольких фраз.
— Еще одно свидание? — спрашиваю я, искренне улыбаясь.
— Да, Виктория. Почему нет. После того, что я сегодня ночью с тобой сделаю, я просто обязан, как минимум, пригласить тебя на ещё одно свидание, — он мило улыбается, но его темный взгляд обещает окунуть меня в бездну.
* * *После прекрасного ужина и непринужденной беседы за несколькими бокалами вина, от которого кружится голова и по телу расползается истома, мы возвращаемся в отель.
Чувствую себя немного пьяной, но свободной и раскованной. Андрей придерживает меня за талию, заводит в наш номер. Все, о чем, я думаю последние двадцать минут — что на мне нет трусиков и об обещании Андрея на предстоящую ночь. И он не заставляет меня долго ждать. Как только за нами закрывается дверь, Андрей хватает меня за талию, притягивает к себе, целует. Никаких разговоров, прелюдий и прочего. Находясь в полумраке, он просто прижимает меня к ближайшей стене и жадно целует.
Всхлипываю от его напора, запускаю руки в его волосы, тяну на себя, отвечая ему той же страстью, желая отдать хоть немного того, что он дает мне. Ничего не соображаю, ни о чем не думаю. Есть только он и я, и то, что он со мной делает — самый лучший антидепрессант, который только можно придумать. От его поцелуя становится жарко, тело дрожит, ноги подкашиваются, но Андрей не дает мне сползти к его ногам, хватает за бедра, прижимает к себе, заставляя чувствовать его желание.
Целует, целует беспрерывно, не позволяя отстраниться и глотнуть воздуха. Кусает губы, тут же зализывая укусы языком, словно мы делаем это последний раз и хотим получить от этой близости все до последней капли. На минуту ослабляет напор, позволяя мне действовать самой, ласкать его губы языком, всасывать и наслаждаться его терпким вкусом и запахом. Я сама не знаю, чего хочу, тяну его на себя теснее, трусь об него, как дикая кошка, постанываю ему в губы.
