Мне нужно Ваше чистосердечное признание в мельчайших подробностях о том, как Вы организовали убийство Белого вместе с Эдуардом, — подхожу к мужчине ближе, продолжая крутить нож в руках. Сажусь на место Константина, смотрю мужику в красные затуманенные глаза. — Облегчите душу, расскажите все мне, и я гарантирую, что Вы и Ваша семья никак больше не пострадаете. Всю вину на себя возьмет Эдуард. После того как мы с Вами договоримся, и вы выполните мою маленькую просьбу.
— Как Вы мне можете гарантировать это?
— Значит, Вы уже не отрицаете своей вины? — спрашиваю я, слегка выгибая брови, в надежде, что мужик пошел на контакт.
— Отрицаю, — еле дышит, но продолжает сопротивляться. — Сегодня я Вам все расскажу, а завтра буду кормить червей с подачи Эдуарда.
— Ну как знаете. Мы никуда не торопимся, времени у нас предостаточно, — подношу нож к его щеке, делаю маленький надрез, наблюдая, как из раны начинает вытекать багровая кровь, заливая рубашку мужика.
— Как вы думаете, Павел, сколько надо сделать таких надрезов на Вашем теле, чтобы кормить червей Вы отправились уже сегодня? И насколько мучительна будет Ваша смерть? — в его глазах мелькает ужас, над верхней губой выступают капельки пота.
— Вы можете гарантировать, что Эдуард меня не достанет?
— Все зависит от того, насколько Вы будете со мной откровенны, Павел.
* * *Павел раскололся быстрее, чем мы ожидали — страх перед мучительной смертью взял свое. В итоге, все оказалось до банального просто.
За крупное вознаграждение и угрозы в строну семьи от Эдуарда, Павел, работающий личным водителем Белого, вывел из строя тормоза в машине, на которой ездил лично отец Виктории. для верности операции, при сравнительно небольшом столкновении, где Белов мог отделаться незначительными травмами, в бензобаке сработала искра, от чего у Белова не осталось шансов выбраться из машины до взрыва.
На следующий день Павел позвонил Эдуарду и потребовал встречи наедине, без лишних глаз и ушей, намекая, что об их общей тайне узнали и его шантажируют.
Мужик практически говорил правду, так как этим шантажистом, в какой-то мере был я. Мне нужно было выманить шакала на нейтральную сторону, увести его от его охраны и остаться с ним наедине. Но шакал мог заподозрить неладное и не повестись на мою провокацию. Однако мудак меня не подвел, оставаясь шакалом до конца, как только Павел заявил, что если Эдик не выполнит его условия, он сдается ментам.
