— В конце этого года мы планируем выйти на европейский рынок, а это значит, что качество… — уверенно начинает Андрей, обращаясь ко всем. Говорит монотонно, обыденно, непринужденно, а я смотрю на него и понимаю, что лучшего руководителя просто не найти.
После его речи начинают говорить другие, обсуждая важные вопросы, передавая друг другу какие-то бумаги. А ндрей все это время смотрит мне в глаза. Смотрит, прожигая черным взглядом, продолжая говорить, отвечать на вопросы мимолетно рассматривая какие-то бумаги, и вновь возвращается ко мне.
Я даже не замечаю, как проходит время, и собрание заканчивается. Он словно все это время держал меня под каким-то гипнозом. В плену своего темного, пронзительного взгляда. А я не могу понять, что этот взгляд значит.
— На этом наше собрание законченно, если никто не хочет ничего добавить, то все свободны, — заканчивает Андрей. Люди начинают подниматься со своих мест, прощаться, пожимая друг другу руки, а Андрей подходит к большому окну, отвечая на телефонный звонок.
Большой зал пустеет, я жду, когда он обернется ко мне, но этого не происходит. И меня таким разочарованием накрывает, что хочется провалиться сквозь землю. Мысленно ругаю себя последними словами, проклиная Свету, которая посоветовала мене сюда прийти. Хочу подняться с места и убежать отсюда, чтобы не сорваться перед ним в унизительную истерику.
Собираю последние силы, шумно отодвигаю свой стул, вздрагивая от скрипящего звука ножек об пол. Медленно иду к выходу, приказывая себе не оборачиваться.
Все кончено. Все было кончено ещё пару месяцев назад, только я, глупая, не хотела в это верить…
— Виктория Станиславовна, будьте добры, задержитесь на минуту, — эхом раздается его голос по всей комнате. — И прикройте дверь, если Вам не сложно. А лучше, закройтесь на замок, — звучит как просьба, но не просит, а приказывает тоном, не терпящим отказов. Закусываю губы, хватаюсь за двери, медленно их закрываю, замечая удивленный взгляд секретарши.
Глубоко вдыхаю, оборачиваюсь, наблюдая, как Андрей садится в свое большое кресло, расстегивает пару верхних пуговиц белой рубашки, прикуривает сигарету, выпуская дым в потолок. Осматривает меня с ног до головы, медленно, как всегда, трогает взглядом каждый участка тела, заставляя дрожать, как будто он уже касается меня.
— Иди сюда, — с легкой хрипотцой подзывает меня, отодвигаясь от стола, широко расставляя ноги, небрежно скидывая пепел в пепельницу.
