Мой апгрейд, заключается в том, что Алина, пытаясь вылечить мою депрессию, целый день таскала меня по салонам и магазинам, подбирая мне образ на вечер. Я не хотела никуда идти, но меня душат жалостливые взгляды Светы. Я просто хочу, чтобы все поняли, что я не страдаю, и оставили меня в покое. Так что если верить словам лины, я сексуальна. Мне сделали французский маникюр, привели в порядок волосы, выпрямляя их, добавили немного оттеночного цвета. После освежающих и тонизирующих масок на лицо моя кожа перестала быть такой бледной и сухой.
А вечерний вызывающий макияж добавил моему увядающему лицу немного красок. На мне черное длинное платье с длинными рукавами и широкой юбкой. Вся сексуальность этого платья, по словам Алинки, содержится в разрезе до бедра. Все закрыто: тело, руки, но когда я иду или сижу, как сейчас, закинув ногу на ногу, разрез оголяет мои ноги почти до резинки черных чулок, а юбка разлетается. Возможно, соглашаясь так вырядиться и поддаваясь на уговоры подруги, я подсознательно искала в себе пресловутую сексуальность и привлекательность.
В моей голове отпечатались слова Эдуарда о том, что я никакая и его от меня тошнило семь лет.
— Мать моя женщина! — неожиданно восклицает подруга. — Ты это чувствуешь?
— Что? — не понимаю я, выпивая очередной шот, закусывая лаймом в сахаре.
— Как можно этого не чувствовать? Ведь он просто раздевает тебя взглядом, а может уже имеет во всех позах.
— Кто — он?
— Посмотри вперед, — взглядом указывает Алинка вперед через круглый бар. — Этот мужик не сводит с тебя глаз, — всматриваюсь вперед, ища того, кто меня раздевает и имеет.
И нахожу Андрея Богатырева. Только его мне не хватало для полного счастья. Он сидит напротив, как всегда пьет виски со льдом, курит, медленно выпуская дым в нашу сторону. Расслаблен, уверен в себе. В темно-синей рубашке, небрежно расстегнутой на несколько пуговиц, с закатанными рукавами, обнажающими мужественные руки со вздутыми венами. Он действительно смотрит на меня черным взглядом, как всегда с легкой ухмылкой и неким превосходством.
Но сейчас мне не страшно — мне никак. Я не волнуюсь, не нервничаю и не впадаю в ступор при виде этого мужика. Я изменилась, меня уже нечем пугать, все самое страшное уже произошло и выпитый мной алкоголь просто убивает всю скованность.
Богатырев беседует с каким — то молодым парнем, который буквально заглядывает ему в рот, ловя каждое слово. Алинка ерзает на месте и соблазнительно улыбается, когда Богатырев салютует нам бокалом.
