Илон Маск

"Мы никогда не дадим им юридического освобождения", - заявил Маск. "Мы будем охотиться за каждым из них до самой смерти".

В течение сентября Маск по три-четыре раза в день разговаривал по телефону со своими адвокатами Алексом Спиро и Майком Ринглером. В некоторые дни он был настроен агрессивно и настаивал на том, что они смогут побороться и выиграть дело в Делавэре. Откровения разоблачителя и других лиц укрепили его убежденность в том, что Twitter лгал о количестве ботов. "Они просто срут кирпичами от того, в какой мусорной корзине они оказались", - сказал он о совете директоров Twitter.

"Я не могу поверить, что судья проведет эту сделку через рельсы. Это не пройдет мимо общественности". В другое время он считал, что им следует провести сделку, а затем подать в суд на совет директоров и руководство Twitter за мошенничество. Возможно, впоследствии ему даже удастся отбить у них часть стоимости покупки. "Проблема в том, - сердито сказал он, - что членам совета директоров принадлежит так мало акций, что взыскать с них будет сложно".

В конце сентября адвокаты убедили его в том, что если дело дойдет до суда, то он проиграет. Лучше было просто заключить сделку на прежних условиях - 54,20 долл. за акцию, 44 млрд. долл. К этому моменту Маск даже вернул себе часть энтузиазма, связанного с захватом компании. "Возможно, я должен заплатить полную цену, потому что эти люди, управляющие Twitter, такие тупицы и идиоты", - сказал он мне в конце сентября. "В прошлом году акции компании стоили семьдесят, а ведь это корабль дураков.

Потенциал так велик. Я мог бы многое исправить". Он согласился на официальное закрытие сделки в октябре.

Как только стало ясно, что сделка состоится, Ари Эмануэль вновь обратился к Маску с предложением, состоящим из трех абзацев и отправленным по шифрованной текстовой службе Signal: позволить ему и его агентству Endeavor управлять Twitter. По его словам, за вознаграждение в 100 млн. долл. он возьмет на себя сокращение расходов, создание лучшей культуры и управление отношениями с рекламодателями и маркетологами.

"Мы будем управлять им, а он будет говорить нам, чего он хочет, и отвечать за все инженерные и технические вопросы", - говорит Эмануэль. "Мы ведем много дел с рекламодателями, и нельзя сказать, что мы не делали этого раньше, понимаете?"

Бирхолл назвал его "самым оскорбительным, унизительным, безумным сообщением". Маск был более сдержан и вежлив. Он оценил свои дружеские отношения с Эмануэлем.