Илон Маск

Поэтому они совместно написали Маску: "Вы должны позволить этим людям вернуться". Маск ответил отказом.

В разгар их текстового обмена Калаканис заметил, что в Twitter Spaces, где пользователи могут организовывать аудиодискуссии, большая группа обсуждает эту проблему. В ней участвовали два отстраненных журналиста - Дрю Харвелл из Post и Мэтт Биндер из Mashable. Несмотря на то, что им было запрещено публиковать сообщения, программное обеспечение Twitter не заблокировало их доступ к аудиоразговорам. Калаканис сообщил об этом Маску, который удивил участников тем, что зашел на Spaces и - , звучащий очень оборонительно и щетинисто - присоединился к разговору.

Слухи об этом быстро распространились, и уже через несколько минут их слушали тридцать тысяч пользователей.

Когда организатор, репортер BuzzFeed News Кэти Нотопулос, попросила Маска объяснить причины приостановки работы, он ответил, что это связано с тем, что они ссылались на места, которые его доксировали. "Вы предполагаете, что мы публикуем ваш адрес, что не соответствует действительности", - сказал Харвелл.

"Я никогда не публиковал ваш адрес".

"Вы разместили ссылку на адрес", - ответил Маск.

"Мы разместили ссылки на elonjet, которого сейчас нет в сети", - ответил Харвелл. Он обвинил Маска в том, что тот "использует ту же самую технику блокировки ссылок, которую вы критиковали в рамках истории с Хантером Байденом из New York Post".

Маск рассердился и исчез из сессии. Через несколько минут Twitter внезапно закрыл его. Фактически, он закрыл весь Spaces на один день, чтобы сделать невозможным присоединение к беседам отстраненных пользователей.

"Мы исправляем унаследованную ошибку", - написал Маск в своем твиттере об отключении Spaces. "Должно заработать завтра".

Вскоре Маск понял, что зашел слишком далеко, и стал искать способ исправить ситуацию. Он разместил опрос, в котором спрашивал пользователей, следует ли восстановить аккаунты заблокированных журналистов. Более 58% из 3,6 млн. проголосовавших ответили "да". Аккаунты были восстановлены.

По мере того как разгоралась полемика, Маск попеременно то злился, то шутил. Однажды вечером, сидя в конференц-зале "горячего бокса" с Вайс, некоторыми ее коллегами и Джеймсом, он начал подшучивать над практикой, когда люди указывают свои предпочитаемые местоимения. Кто-то пошутил, что Маск должен быть "прокурором/Фаучи". Раздалось несколько нервных смешков - Вайс признался, что в тот момент не хотел бросать вызов Маску, - и Маск начал гоготать.