Илон Маск

Из этого котла Маск создал ауру, которая порой заставляла его казаться инопланетянином, как будто его миссия на Марсе - это стремление вернуться домой, а желание создать человекоподобных роботов - поиск родства. Вы не будете шокированы, если он сорвет с себя рубашку и обнаружит, что у него нет пупка и он родился не на этой планете. Но и детство сделало его слишком человечным - жестким, но ранимым мальчиком, решившим отправиться в эпический поход.

У него появился задор, который скрывал его дурашливость, и дурашливость, которая скрывала его задор.

Слегка неуютно чувствуя себя в собственном теле, как большой человек, который никогда не был атлетом, он ходил с походкой медведя, выполняющего свою миссию, и танцевал джигу, которой, казалось, его научил робот. С убежденностью пророка он говорил о необходимости взращивать пламя человеческого сознания, постигать Вселенную и спасать нашу планету. Поначалу я думал, что это в основном ролевая игра, подбадривающие команды и подкастовые фантазии ребенка, который слишком часто читал "Путеводитель автостопщика по Галактике". Но чем больше я с ним сталкивался, тем больше убеждался, что чувство миссии - это часть того, что им движет. В то время как другие предприниматели пытались выработать свое мировоззрение, он выработал космическое видение.

Его наследственность и воспитание, а также особенности его мозга делали его порой черствым и импульсивным. Это также обусловило чрезвычайно высокую толерантность к риску. Он мог холодно просчитывать его, а также лихорадочно принимать.

"Илон стремится к риску ради него самого", - говорит Питер Тиль, ставший его партнером на заре становления PayPal. "Кажется, что он получает от этого удовольствие, а порой и зависимость".

Он стал одним из тех людей, которые чувствуют себя наиболее бодро, когда надвигается ураган. "Я рожден для бури, а штиль мне не подходит", - сказал однажды Эндрю Джексон. То же самое можно сказать и о Маске. У него сформировался осадный менталитет, включающий в себя влечение, а иногда и тягу к буре и драматизму, как на работе, так и в романтических отношениях, которые ему с трудом удавалось поддерживать.

Он процветал в условиях кризиса, дедлайнов и бурных всплесков работы. Когда он сталкивался со сложными задачами, напряжение часто не давало ему спать по ночам и вызывало рвоту. Но это также заряжало его энергией. "Он - магнит для драмы", - говорит Кимбал. "Это его навязчивая идея, тема его жизни".