Именем закона. Сборник № 3

Ворота стальные, забор с колючей проволокой по гребню, прожектора на всех четырех углах.

ОМОН и оперативники плотно обложили ее, никто не мог незамеченным уйти.

— Штурмовать придется, — сказал Корнеев.

— Ничего, — Кафтанов еще раз в бинокль осмотрел дачу, — станет темно, мы свет врубим.

Время тянулось долго и измерялось теперь количеством выкуренных сигарет.

Ближе к вечеру, когда сумерки начали спускаться на лес, приехал «мерседес» Лузгина, а чуть попозже наемная «вольво».

Наконец совсем темно стало. Зажглись огни на даче, вспыхнули прожекторы.

И тогда Кафтанов скомандовал в рацию:

Погасли прожекторы, и все погрузилось во тьму.

— Начали, — спокойно, даже слишком, сказал Кафтанов.

Бесшумно бросились к забору бойцы ОМОН.

Секунда, и крюки «кошек» впились в гребень забора.

Еще несколько минут — и запищала рация. Старший сообщал, что группа захвата на территории.

— Действуй, — приказал Кафтанов и, повернувшись к Корнееву, — пошли, Игорь.

Они еще не успели дойти до ворот, как те распахнулись.

— Мы с тобой, Корнеев, — начальник МУРа сунул рацию в карман, — к шапочному разбору успели.

Хлопнул одинокий выстрел. Потом кто-то закричал истошно.

На огромном участке кроме дома еще одно строение было. Двухэтажное, фабричного типа.

Мимо молодцов в пятнистой форме, мимо машин они прошли в дом.

В холле на полу лежали двое с закрученными за спину руками, наручники намертво сковали запястья.

Стеклянная разбитая дверь.

У стены с поднятыми руками стояли Гольдин, Лузгин, Новиков, Штиммель и Саша-Летчик.

Они с ужасом глядели на стволы автоматов, на омоновцев в бронежилетах, на оперативников с пистолетами.

— Ну вот и все, — сказал Кафтанов, — давай, Корнеев, ознакомь их с постановлением прокурора и начинай обыск.

До чего же долго он не был дома. И комната его в старой коммуналке показалась ему самой уютной и тихой.

Шумело за окном вечернее Замоскворечье.

Игорь снял пиджак, скинул наплечные ремни с кобурой и пошел на кухню ставить чайник.

Потом он бросил в стакан две ложки растворимого кофе, достал из пакета купленные у метро чебуреки и включил телевизор.

И с синего экрана вошел в комнату Борис Павлович Громов, в полном сиянии прокурорского мундира.

— …Перестаньте, — обаятельно улыбнулся он невидимому собеседнику. — У нас же все перепутано. В магазине обсчитали — мафия.