На меня обрушивается множество чувств, и я с трудом могу совладать с собой, пока смотрю на него.
Коул.
Я сглатываю, а затем еще раз, но у меня едва получается смочить горло. В бассейне вместе с ним Елена Баррос. Она опирается локтями о бортик у себя за спиной, пока он наклоняется к ней и прижимается лбом к ее лбу, как делал это со мной не раз. Ее обнаженное тело блестит от воды, которая расходится волнами вокруг них, когда Коул хватает ее за задницу, трахая ее. И с каждым толчком их груди соприкасаются.
Как завороженная я шагаю к раковине, пытаясь осмыслить то, что вижу своими глазами.
Коул никогда не поступил бы так со мной. Он не такой, как мой бывший. Не такой, как мои родители.
Грудь сжимается так сильно, что кажется, мне больше не удастся сделать ни одного вдоха. Тошнота подкатывает к горлу, наполняя его желчью.
Коул обхватывает ее лицо и целует в губы. Его тело движется так уверенно и сильно, когда он входит в нее снова и снова, пока они смотрят друг другу в глаза. Мне не слышно ее стонов, но уверена, что ей это нравится.
Слезы застилают глаза, поэтому я сжимаю кулаки и стискиваю зубы. Но я злюсь на себя, а не на него. Мне следовало разорвать наши отношения, когда нас выселили из старой квартиры. Я же понимала, что он попросил меня переехать только потому, что не хотел оставаться один. Я же чувствовала это.
И, судя по тому, к чему все пришло, последнее слово осталось за ним.
Подбородок начинает дрожать, а слезы струятся по щекам. Мама, Джей, Коул…
Я самый жалкий человек среди моих знакомых.
Почему я продолжаю желать, чтобы такие отвратительные люди нуждались во мне? Зачем?
– Привет, – доносится словно издалека до меня мужской голос. – Отпустили пораньше? Рад, что ты сняла тот корсет. Надеюсь, ты сожгла его.
Кто-то открывает дверь холодильника, освещая кухню тусклым светом, и что-то достает оттуда. Но я продолжаю смотреть в окно, чувствуя, как что-то холодное и густое, как сироп, обволакивает мой живот.
Надо собраться с силами и начать действовать.
– Джордан, – зовет меня Пайк, – ты в порядке?
Наконец я понимаю, что это именно он стоит рядом со мной. Дверь холодильника закрывается, и я поворачиваюсь к нему, не обращая внимания на слезы, прочертившие дорожки на моих щеках.
Его глаза, сейчас кажущиеся янтарными, тут же сужаются от беспокойства. Но затем его взгляд устремляется к окну, и все краски тут же исчезают с его лица.
– О боже, – рычит он и, схватив меня за руку, оттаскивает от окна.
