И уже через мгновение вода обрушивается на мои ноги, а Пайк медленно опускается на одно колено, чтобы ему было лучше видно."
"Я снова закрываю глаза и погружаюсь в мысли, в которых крутится все, что мне так хочется в этот момент, и все, что мне так страшно озвучить. Дело не столько в его прикосновениях, сколько в том, какие они. Долгие, медленные поглаживания бедер. То, как его пальцы забираются чуть выше, чем, вероятно, следовало бы. То, как он старается обходить стороной внутреннюю поверхность моих бедер, но при этом скользит руками так близко, словно сдерживает себя из последних сил.
Наконец Пайк отстраняется, и я, оглянувшись через плечо, смотрю на него.
– Теперь моя очередь, – говорю я.
Он поднимает глаза, и я вижу, как его грудь поднимается и опускается от неглубоких вздохов. Его губы приоткрыты, а во взгляде отражается сотня различных эмоций. Но я узнаю те, что бушуют во мне сейчас. Страх и тоска, смятение и нужда.
Мы хотим этого, хотя знаем, что не должны поддаваться желанию.
Я разворачиваюсь и забираю у него шланг.
Его взгляд тут же падает на мою грудь, прикрытую лишь тонким розовым кружевным лифчиком с вышитыми розами.
В душе я настоящая девчонка, и, думаю, ему это нравится.
Не говоря ни слова, он встает передо мной и не отрываясь смотрит на меня, когда я поднимаю шланг и поливаю его водой. Сейчас на нас не осталось и пятнышка грязи. Мы легко могли бы зайти домой, чтобы помыться в душе. И оба это знаем.
Я провожу рукой по гладкой коже его груди, обводя пальцами татуировки на плече и руке.
Я не вижу его глаз, но не сомневаюсь, что он наблюдает за мной.
– Ты сделал эти татуировки в молодости? – тихо спрашиваю я.
– Большинство из них, – хрипло отвечает он. – Когда у меня не было других целей, на которые можно было потратить деньги.
– Ты жалеешь хоть об одной из них?
Я замечаю грязь у него за ухом, поэтому приподнимаюсь на цыпочки и прижимаюсь к его телу, чтобы смыть ее.
– Нет, я… – он замолкает, а его тяжелое дыхание опаляет мою щеку.
– У тебя тут осталась грязь, – глядя на него, объясняю я, пока прижимаюсь к нему всем телом.
Но через мгновение все же опускаюсь на пятки.
– Так что ты хотел сказать? – интересуюсь я.
Он откашливается.
– А, да. Ну… некоторые из них уже не кажутся мне значимыми, – говорит он. – Но в то время они прекрасно отражали, кем я был и что мне хотелось заявить о себе.
Я понимающе киваю и обхожу его. А затем поливаю водой его шею с лопатками и провожу пальцами вдоль позвоночника.
