Вспомнив слова Лин, я набираю в поисковике: «Инстаграм Коула Лоусона». И на экране тут же появляется несколько учетных записей. Щелкнув по ним, нахожу ту, рядом с которой расположена его фотография. В его аккаунте тут же высвечивается пост, который он выложил утром. Это просто картинка открытых дверей автобуса, словно он собирается в него сесть, а ниже видна подпись: «Я должен был выбрать синюю таблетку».
Что это означает? Но тут я вспоминаю фильм «Матрица». Это был один из любимых фильмов Коула в детстве.
Я провожу рукой по волосам от досады. Почему он не послал мне хотя бы сообщение? Согласен, ему не хотелось говорить со мной, но он должен был понимать, что я буду волноваться. Как он мог оставить меня на несколько месяцев в подвешенном состоянии?..
Следующие полчаса я сижу в пикапе и просматриваю сайты с родительскими форумами, пытаясь понять, могу ли как-то связаться с сыном. Ему не разрешено пользоваться мобильным телефоном во время обучения, так что звонки разрешены только в чрезвычайных ситуациях.
И то для этого придется обращаться в Красный Крест.
Охренеть. Кажется, я попал в «Сумеречную зону». Коул уехал.
И с ним невозможно будет связаться в течение восьми недель.
Мы не так часто проводили время вместе последние несколько лет, но я в любой момент мог позвонить ему. Неужели придется оставить все как есть на целых два месяца?
Найдя в поисковике местный пункт приема на венную службу, тут же звоню им в офис. Надеюсь, они дадут мне его адрес, как только Коул получит назначение.
Но мне никто не отвечает. Ничего страшного, я обязательно съезжу туда завтра и выясню, как мне найти сына.
Проклятие.
– Черт!
Чувствую себя чертовски беспомощным.
Но даже зная, что мобильный Коула, скорее всего, уже конфисковали, набираю его номер и подношу трубку к уху. Звонок тут же переходит на голосовую почту.
– Коул, – говорю я и сглатываю несколько раз, чтобы смочить горло. – Я… я… – покачав головой, закрываю глаза, – я люблю тебя, – наконец подбираю слова.
– И всегда буду рядом с тобой. Знаю, мне нет оправдания. Я просто… – на глаза наворачиваются слезы, но мне не хочется говорить что-то еще, кроме правды: – Я старался не влюбиться в нее. Очень старался. Мне жаль.
Я завершаю звонок и отбрасываю трубку, чувствуя себя опустошенным. Мне просто хочется, чтобы они оба знали, как я их люблю.
Я снова один и сейчас мечтаю только о том, чтобы они вернулись. Они оба. Джордан была права.
