Я проверила сердце вепря – на месте. Попыталась подняться, но охнула от боли и рухнула обратно – мощные челюсти волка повредили ногу сильнее, чем я думала. Сапог был разорван, из раны толчками выливалась кровь. Не знаю, сумел он перебить кость или сухожилия, но справился с задачей явно лучше вепря.
– Сука. – Я запрокинула голову и дрожащими руками схватилась за ногу, как будто это могло помочь. Три пальца на левой руке – той, что поранил другой волк, – не двигались. Я стащила наруч – раны оказались рваными и глубокими.
– Проклятье.
Чаща обеспокоенно зашумела, тяжёлые лапы ступали по земле, не беспокоясь о скрытности. Послышалось низкое, пробирающее до костей рычание. То, что утащило волка, возвращалось.
Первым появился густой чёрный туман, затем ветви кустарника раздвинули огромные чёрные крылья. Земли коснулась когтистая лапа, покрытая густой шерстью, но тьма тут же скрыла её, как скрывала и весь ужасающий облик чудовища. Только светились в ней большие янтарные глаза.
– Хоук? – Я сглотнула, выставила перед собой раненую руку, второй нащупывая рукоять ножа.
Зверь принюхался, шумно выдохнул. Он учуял мою кровь? Он голоден? Твою мать, это нехорошо, очень нехорошо. Я наконец добралась до ножа, но Хоук это заметил, зарычал и подался вперёд, я тут же отпустила нож и вскинула пустую ладонь.
– Ладно, я поняла, никакого оружия. Хоук? Ты… понимаешь меня?
Зверь никак не отреагировал, продолжив медленно приближаться. Широко распахнутые глаза казались мне совершенно безумными.
Когти вгрызались в почву, крылья волочились по земле, из тьмы то появлялись, то исчезали массивные рога.
– Хоук… – Я начала медленно отползать, но зверю это не понравилось. По траве скользнуло щупальце тьмы, обвило меня за раненую ногу и дёрнуло с такой силой, что я завопила от боли. – Хоук! Хоук! Стой!
Меня протащило по листве. Тело одеревенело от боли. Нож остался лежать в недосягаемости. Из тьмы показался чёрный, похожий на волчий нос, влажно блестели клыки, но тьма не позволяла разглядеть морду целиком.
Я закрылась рукой, пытаясь сообразить, что же делать. Хоук явно меня не слышал. Влажный нос обнюхал мою руку, горячий язык прильнул к ране, слизывая кровь, зверь довольно заурчал, а меня затрясло.
– Хоук, прекрати, – я старалась говорить уверенно, но получилось всё равно жалко.
Он обнюхал моё лицо, шею, когти подцепили доспех и разорвали его с такой же лёгкостью, как если бы это была тонкая ткань, зубы потянули за край рубахи.
