Хоук кивнул, а я почувствовала, как дрогнула нить между нами – он не хотел возвращаться.
– Я подготовлю речь для народа, – сказала Лирана. – Несмотря на случившееся, нужно провести праздник, пусть и без церемонии. Фейри должны увидеть Короля и убедиться, что у него всё под контролем.
– Да уж, это нельзя называть «контролем», – пробасил Аркен. – У нас убийцы расхаживают по дворцу, как по собственному дому, сорванная церемония, а мы даже не знаем, за что хвататься и кого искать.
– Так ищи лучше, Аркен, это твоя работа, – мрачно сказал Хоук, но тут встрепенулся.
– Кстати, что с той девушкой? Которая была с юношей из Сынов Полумесяца?
– Среди слуг такой нет, – сказала Лирана. – И, судя по всему, никогда не было. Юноша пришёл в замок один и никогда ни при ком никакую девушку не упоминал.
Мы с Хоуком переглянулись, он выглядел задумчивым, а я уже не сомневалась, что служанка в замке Дугала – та сама пропавшая Лето. И у меня на языке вертелся всего один вопрос: «Что Дугал сделал с её ребёнком?» Что-то мне подсказывало, что ничего хорошего.
Ночью мы вернулись к озеру. Стрела послушно слетела с тетивы и отвела нас в лес. Я всё ещё мучилась от болей и проклинала каждое мгновение путешествия, но виду не подавала. Хоук на этот раз держался гораздо лучше: нить не обожгла меня, когда мы ступили на берег и снова увидели мёртвых оленей. Вода по-прежнему оставалась красной и будто застыла.
– Надо вытащить тела из воды, – сказал Хоук. – И всех сжечь. Заодно подыщем кости, лучше выбрать кого-то не очень крупного, чтобы было проще нести.
Этим мы и занялись. Хоук вытаскивал тела, я собирала сухие ветки, а после помогала ему оттаскивать трупы к будущему погребальному костру. После целого дня под палящим солнцем от них уже начинало попахивать, раны облепили мухи."
"Я остановилась возле оленихи с оленёнком и с сожалением оглядела сложившуюся картину. Голова оленихи была вывернута, горло перегрызли, но есть не стали, должно быть, к этому моменту волки уже насытились.
Оленёнок, совсем маленький, пару дней от роду, свернулся возле её живота, и, если бы не перепачканная в крови светло-голубая шёрстка в белую крапинку и не мухи, можно было подумать, что он просто спит.
Забавно. Я точно так же жалась к мёртвой матери, пока Варден за шкирку, как беспомощного щенка, не оттащил меня от её тела. Я помнила её только такой – свернувшейся на полу нашего дома, в окровавленной ночной рубахе. Она до последнего обнимала меня.
