– Ты отдашь Хель эту бутыль, наполненную водой из озера Жизни, в обмен на молоко матери, отринувшей своё дитя, и тело мёртвого младенца. А если попробуешь обмануть или уйти от сделки любым способом, то будешь немедленно казнён, как нарушивший волю своего Короля, – отчеканил Хоук.
– Разумеется, Ваше Величество, я честный учёный и ваш верный подданный, – Рогфурт поклонился.
Хоук кивнул, и мы с Рогфуртом обменялись рукопожатиями.
В столовую прибежал слуга и подал какой-то знак.
– Прекрасно-прекрасно! – Рогфурт кивнул ему и заторопился.
– Я счастлив принимать вас в своём замке, можете оставаться, сколько потребуется. Я велел подготовить для вас лучшие спальни! Мои слуги полностью в вашем распоряжении. А меня ждут опыты. Вы сможете найти меня в большой столовой или в моём кабинете, когда только вам это потребуется! Прошу, чувствуйте себя как дома.
Он снова раскланялся и вслед за слугой выбежал прочь.
Я стояла в дверях выделенной мне спальни и наблюдала за тем, как служанка разглаживает свежую простыню на кровати.
У служанки были острые фейские уши, но мертвенно-синие, пришитые вместо человеческих.
– Что он делает с вами? – тихо спросила я, служанка вздрогнула и обернулась. Она была красивая, но измождённая: сухие губы искусаны, щёки впали, под глазами залегли глубокие тени.
– Прошу прощения, вы говорите со мной?
– Рогфурт сказал, что вы соглашаетесь на это, – я указала взглядом на её уши, – добровольно. Это правда?
Служанка смутилась, коснулась посиневшей мочки и отвела взгляд."
"– Господин очень добр и щедр, – на её щеках появился румянец.
– Он заботится о нас, позволяет есть и пить столько, сколько пожелаем, и не нагружает работой.
– Он режет вас.
– Вас растили феи? – спросила она, пропустив мой упрёк мимо ушей.
– Нет, я недавно пришла сюда из Алтаруна.
Служанка улыбнулась и посмотрела на меня снисходительно, будто на глупого ребёнка.
– А нас с сёстрами растили феи. Били и заставляли работать до тех пор, пока не упадёшь без сил. Кормили гнилью, если кормили вообще, и заставляли мучиться без золотых яблок.
Знаете, как это больно? Днями, неделями выть от лихорадки и продолжать работать, не имея возможности получить облегчение?
Я покачала головой.
– Когда меня и двух моих сестёр выкупил господин Рогфурт, я узнала, что такое счастье, – служанка покраснела ещё гуще, взгляд её стал туманным, влюблённым. Она заговорила горячо, быстро, откровенно: – Работа у меня несложная, я ем и пью вдоволь. Сестрёнки мои при мне и тоже счастливы.
